Дух ветра

(6)

***

Ледяной ветер сбивал с ног, пробирая до мозга костей, бросая в лицо пригоршни холодной мороси. Мгновенно промокнув, я, дрожа, прижалась к сумеречному. Мой плащ так и остался в сумке, а его куртку я посеяла где-то в чертогах...

Привстав на цыпочки и выглянув из-за плеча Шхалара, я увидела отвесные стены скал, утопающие в низких грязно-серых облаках. Где же мы выбрались?.. Попыталась обернуться и едва не соскользнула с узкого выступа.

– Рано падать, – привычно удержал меня сумеречный.

– Х-холод-д-дно… – простучала зубами я.

Подозрительно холодно... Либо мы слишком высоко в горах, либо... Либо мы слишком долго пробыли в чертогах, и время подходит к Снежной луне. Шхалар обнял меня крепче, но теплее не стало. Пронзительный ветер рвал одежду и расплетал косу, едва не сталкивая вниз. Вокруг, насколько хватало глаз, – угрюмо-серые, слоистые и безжизненные горные кручи. И мглистая дымка, сизым облаком клубившаяся вокруг нас.

Рано?.. О, нет...

– А-а-а!..

Падений с высоты я боялась с детства... Забыв об израненных руках, вцепилась в напряженные плечи Шхалара и испуганно заголосила. Чтоб он оглох, змей, не мог придумать ничего другого... Стремительный полет мягко завершился на земле. Сумеречный посадил верещащую меня на подвернувшийся валун, глянул искоса, и я заткнулась, поперхнувшись, когда незримая рука зажала мой рот.

– Такую бы силу – да на благое дело... – проворчал он, страдальчески морщась и потирая ухо.

Я зло сощурилась и поперхнулась ответной репликой. Шхалар усмехнулся и потянулся, избавляясь от излишков силы. Я поспешно взобралась на валун, встала, обняв руками плечи и съежившись, обозрела знакомое ущелье. И замерла. Виски взорвались пульсирующей болью, и в мое сознание ворвался гневный вопль:

«Яссмилина!.. Убью!»

– Ра-райден... – я невольно присела.

Брат орал, не сдерживая ни эмоций, ни кровожадных намерений. Я, забыв об усталости и холоде, сжалась в комок. Голову разрывало жгучей болью, и я перестала понимать слова, но не чувства, которые передавались через мыслесвязь. Злость, ярость... страх. Когда Райден боялся, он всегда злился... И не сразу заметила, что брат замолчал. Меня стащили с камня и крепко обняли.

– Отлуплю...

– Начинай, – покорно согласилась я.

– Двадцать дней, Ясси, – прошипел он сердито, – двадцать дней!..

Я замерла. Не может быть...

– Двадцать дней, – хрипло повторил Райден и сильно встряхнул меня за плечи. – И ни предупреждения, ни связи!.. – и замолчал, хмуро уставившись на мое лицо.

Кажется, выглядела я неважно. В темных глазах брата отразилась жестокая внутренняя борьба, и жалость победила желание немедленно отлупить меня и допросить. Он снял куртку, накинул ее на мои плечи и коротко уточнил:

– Чертоги Сна?

Я кивнула.

– Одна?

Отыскав взглядом Шхалара, который неприметной тенью притаился рядом, я отрицательно покачала головой. Брат обернулся, что-то для себя решил и снова спросил:

– Успешно?

Я пожала плечами. Райден снова обернулся, обменялся со Шхаларом выразительными взглядами и обнял меня за плечи.

– Пойдем. Об остальном потом поговорим. Когда выспишься.

***

По своей сути чертоги Сна были своеобразным пространственным «мешком», и каждый, кто бывал в подобном месте, подпадал под действие закона наверстывания. По возвращении из любого «мешка» организм сам по себе, независимо от силы воли или занятости человека, начинал добирать упущенное. И двадцать дней отсутствия обернулись для меня немыслимым обжорством напополам с беспробудным сном.

Едва оказавшись на постоялом дворе, я с трудом заставила себя помыться и переодеться, слопала двойную порцию обеда и на сутки провалилась в мертвый сон. А едва проснулась – история повторилась. Я ела и спала. Первые трое суток – спокойно. А потом пришли сны. Разные. Тихие и нервные. Тусклые и яркие. Умиротворенные и пугающие. Добрые и опасные. Мои и... чужие. И до дрожи настоящие.

Просыпаясь после очередного кошмара в холодном поту, я клялась никогда больше не лазить в чужой разум, ибо неумелое воровство чрезмерно засоряет память. Да, в чертогах это меня выручило, но лишь теперь, оценив всю бездонность собственной памяти, я начала всерьез опасаться за свое душевное здоровье. Потому как у памяти оказалось весьма вредное свойство – даже чужие клочья воспоминаний она умудрялась преподносить так, словно они были моими. И, проснувшись поутру, я едва сходила с ума, отделяя свое от чужого.

 А потом пришел кошмар, перевернувший с ног на голову весь мой мир. После череды бессвязных видений я вновь очутилась в знакомом месте. Низкий потолок, узкие стены коридора и эхо манящей песни живо напомнили мне о подземелье в пустоши, где я нашла Зяку. Не понимая, зачем вновь сюда вернулась, я прошла по знакомой лестнице до черного озера, над которым сиял жгут из светляков. В прошлый раз казалось, что они были направлены на меня, и, перепугавшись, я трусливо сбежала, но теперь, присмотревшись, заметила – жгут указывал на стену. Туда, где сгустком живого мрака чернела малоприметная щель прохода.



Дарья Гущина

Отредактировано: 16.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться