Дух язычника

Размер шрифта: - +

Часть 1 Глава 2

Из отчета о заселении сектора Т2-11 разумными существами.

Процесс функционирования ложной памяти по всем показателям в пределах нормы. Количество «прозрений» не выходит за расчетные рамки, опасности не представляет и контролируется инквизицией.

Следующим утром Айвен проснулся раньше обычного. Поднявшись с тюфяка, набитого соломой, он подошел к окну. Солнце уже осветило мир, но отсюда оно пока видно не было – высокая крепостная стена, выложенная из гранита, в утреннее время бросала тень на весь район. В летнюю жару, порой нестерпимую, посланную Всевышним рабам своим в наказание за грехи, это радовало, но в лютые зимние морозы солнца недоставало, как надежды на спасение в неокрепших душах. Айвен выглянул в окно, чтобы увидеть одну из крепостных башен. Все было на месте – сама башня, знамя, обвисшее при безветрии, фигура часового. Порядок вещей был сохранен, несмотря на бесшабашную пьянку, сотрясшую вчера город до основания. Айвен улыбнулся, в глазах его промелькнула искра неподдельного восторга. Радовался он своим мечтам, теперь уже осуществившимся – как сгорал он от желания быть посвященным в рыцари, засматриваясь на эту стену и башню, как грезил невиданными подвигами в кровопролитных битвах с иноверцами!

Он отошел от окна, остановившись посреди маленькой комнаты, в которой было лишь самое необходимое – соломенный тюфяк, табуретка и стол, и взглянул на меч в ножнах, висевший на бревенчатой стене. Резная рукоять, которая удобно ложилась в ладонь, была из железного дерева, венчала ее разверстая львиная пасть из слоновой кости.

Айвен снова улыбнулся.

Это был необычный меч.

Его подарил Айвену дядя Мальстон на шестнадцатый день рождения, убедившись, что племянника ничем не свернуть с выбранного им пути.

Он привез его из далеких языческих краев. Этим мечом было убито много христиан.

Еще некоторое время полюбовавшись на свое сокровище, он облачился в солдатскую одежду и вышел во двор.

Мальстон в измазанных клеем штанах, с голым, покрытым потом торсом сидел на дубовой колоде и ножом выстругивал фигурку рыцаря. Готовый, но еще неокрашенный зверек, похожий на зайца, стоял рядом на земле.

– Не покупают? – спросил Айвен.

– Плохо.

– Еле уговорила делать рыцарей! В доме скоро есть будет нечего! – с раздражением, подставив костлявое бедро под кадку со стиркой, выходя из дома, бросила тетка Эльза.

– К чертям рыцарей, – пробормотал Мальстон.

– Конечно, к чертям! – воскликнула Эльза. – И всю нашу жизнь тоже к чертям! Я третью неделю таскаю помои, а заплатили гроши! Дьявольские стекла принес в дом, – она понизила голос и со страхом, исказившим лицо, осмотрелась, – подумал бы хоть о ребенке!

Мальстон где-то раздобыл трубу с волшебными стеклами, которая все отдаленные предметы каким-то таинственным образом приближала, а звезды делала ярче. У Эльзы эти «дьявольские стекла» вызывали панический ужас, и она требовала немедленно убрать их из дома, но Мальстон утверждал, что это лишь изобретение человеческого разума, и дьявол здесь ни при чем.

– Вот о нем-то, о ребенке, так сказать, я и думаю, – упрямо пробубнил Мальстон.

– Думаешь! Если б думал, то не бросил бы королевской службы.

Айвена в этой семье считали сыном. Отец его погиб на войне, когда он только родился, мать умерла во время свирепствовавшей эпидемии чумы, когда ему исполнилось четыре года. От матери в его памяти осталось немного. Он помнил ее коленопреклоненный пред иконой образ, и то, что после молитв она горько плакала – это было обычным дополнением ее обращения к богу. Последняя сцена, сохранившаяся в его памяти – она лежит во дворе, на земле, с застывшей мукой на лице. Два каких-то страшилища в масках с огромными, похожими на птичьи клювами, подхватив ее, потащили к костру, на котором сжигали чумные трупы.

Мальстон когда-то состоял на службе и даже удостоился чести носить рыцарский медальон. Но после похода на юго-запад, в тропические земли, населенные дикарями, что-то в нем надломилось. Военная служба стала тяготить его и, наконец, просто опротивела, несмотря на то, что рыцарский корпус пользовался большими привилегиями. В конце концов, он бросил это почитаемое и обеспеченное занятие, и занялся садом.

– Надо жить от земли, своим трудом, – пробормотал Мальстон. – В этом году у нас много груш. Цены на них, правда…. Да и бобов неплохой урожай…

– Конечно, ты бросил службу, чтобы нищенски жить от земли, своим трудом! – не сдавалась Эльза.

– Я заработаю на жизнь, – твердил Мальстон, – вот, смастерю пару рыцарей, леший бы их взял… А знаешь, что еще выдумали? – обратился он к племяннику. – Такого я делать не буду.

Айвен слышал о новых игрушках, в короткое время заполонивших весь город. Это были целые композиции: на железной подставке укреплялся железный столб, обкладываемый деревянными щепками, которые служили дровами. К столбу привязывалось соломенное чучело еретика, осужденного Священной инквизицией на сожжение. Игрушки были действующими. Как только они появились на свет божий из чьей-то предприимчивой головы, лучшей забавы для детей уже не было – как восторженно глядели они на полыхавшее пламя, так весело было наблюдать огонь, пожиравший соломенное тело нечестивца!



Вячеслав Воронов

Отредактировано: 20.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться