Дух язычника

Размер шрифта: - +

Часть 2 Глава 4

Оставив в захваченной заставе небольшой гарнизон, ободренная первым успехом армия двинулась на юг, вглубь вражеских земель.

Зной по мере продвижения все увеличивался, солнце пекло немилосердно, купаясь в расплавленной синеве неба. И ночью стояла удушливая духота, ничуть не ослабляя своей тяжелой хватки до самого рассвета. Робкие и редкие порывы горячего ветра не приносили никакого облегчения.

В таких условиях все с нетерпением ждали встречи с врагом, чтобы, разгромив его, побыстрее покончить с этой медленной мукой. Тысячи глаз, вглядываясь в слепящее, без единого облачка небо, выискивали на горизонте очертания вражеских городов, где ждала их богатая добыча, отдых в тени и женщины. Но пока на пути попадались лишь небольшие селения, покинутые жителями, которые забирали пожитки и угоняли скот. Лишь древние старики, слепые и глухие, желавшие умереть там, где прошла их жизнь, сидели в своих жалких лачугах. День и ночь они шептали молитвы, едва раскрывая беззубые рты, и никак не реагировали на появление чужаков. Их не трогали. Лишь изредка находили их мертвыми, с перерезанными горлами, словно невидимый дух смерти, пользуясь свободой, нисходил в селение и наслаждался безудержными деяниями. Ветхие, высушенные солнцем хижины, которые занимались огнем словно сами собой, так быстро и славно горели, так весело гудело пламя, союзник победоносной армии, извиваясь танцующими языками. Таким сладким казался черный дым пожарищ, который густыми клубами уносился прямо к раскаленному солнцу.

Наутро четвертого дня после захвата приграничной заставы разведывательные дозоры наткнулись на вражеские разъезды и после короткого столкновения отошли назад. Сигизмунд приказал произвести тщательную разведку местности, а солдатам отдыхать, но быть готовым к сражению.

Не успели разъезды ускакать далеко, как их догнали с приказом возвращаться назад; легионы тем временем выстраивались в боевые порядки. Когда построение закончилось, Сигизмунд выехал перед армией на белом в черных яблоках жеребце и произнес речь.

Лицо его было торжественно и вдохновенно, голос подрагивал от пережитого страха и волнения. Король возвестил воинам, что сам всемогущий Создатель обратился к нему с небесного трона и приказал, не теряя времени понапрасну, вооружившись верой и его поддержкой, стремительно обрушиться на головы врага и сокрушить его силой освященного оружия. Мы начали было готовиться к сражению, говорил король, как люди: не спеша, с разведкой, все основательно подготовив и рассчитав. Но Господь, которому с небес виднее, отверг торгашеский расчет. Разум и осмотрительность – думали мы, но – беззаветная доблесть и упование на волю небес – поправил он. Воинская наука – говорили мы, но – вера и дух, – ответил он. Разве могут дети Сатаны устоять пред силами света, одухотворенными святым словом! Налететь на этих собак, как коршун падает на жертву, обрушиться на них, как снежный ком с недоступной вершины, без страха, сомнения и оглядки! Будем же сильными и неустрашимыми, как горные львы, говорил король, и сколь душа исполнена веры, столь и победа близка.

Возбужденный ропот пробежал по строю и перешел в оглушительный рев. Это было настоящим чудом, более чем чудом, выше любого знамения! Ликованием наполнились души воинов, радость загорелась в их сердцах. Кто может отнять у них победу, если сам Всевышний указал им путь, снизойдя к рабам своим с высоты небесного трона!

Шагом, на ходу распевая молитвы, армия двинулась, бряцая оружием, подымая пыль и пожирая глазами степь в поисках врага. Ровная местность сменилась пологими холмами, которые закрывали горизонт. На одном из них синтайцы увидели темную полосу, которая по мере продвижения дробилась на отдельные фигуры пехотинцев в легких доспехах и всадников с длинными копьями. Их оружие поблескивало в солнечных лучах, знамена возвышались над строем, подрагивая при слабом ветре, и уже отчетливо слышалось ржание и стук копыт. Еще немного, и легионы побежали, опустив копья и издавая громоподобный рев. Ряды противника вздрогнули, заволновались и, цепь за цепью, с криком бросились навстречу; всадники сшиблись на флангах.

Передние ряды столкнулись, все смешалось. Громкий крик, издаваемый тысячами глоток, сменился глухим, беспорядочным, но мощным гулом. Атака христианской армии, вдохновленной небесами, была ужасна своим напором. Передние ряды противника, несмотря на мужество, начали сдавать назад. Сотни воинов и с той, и с другой стороны были изрублены в короткое время. Напор не ослабевал, центр строя продвигался все дальше. На флангах, где конница столкнулась с конницей, продвижение было медленное, и через некоторое время линия сражения выгнулась дугой.

Керим-хан, старший сын султана Сулеймана, командовавший армией и наблюдавший за сражением с высоты пологого холма, предусмотрительно оставил резерв – три тысячи конницы, которая ждала своего часа за этим же холмом. Когда легионы христиан, расположенные в центре, продвинулись вперед достаточно далеко, тонконогий жеребец под Керим-ханом стал беспокойно перебирать копытами, чувствуя возбуждение седока. В узких щелках глаз Керим-хана блеснула радость, и он резким голосом приказал командиру резерва обойти западный фланг и ударить с тыла.

Сигизмунд, покорившись воле Всевышнего и отбросив всякий расчет, не оставил в запасе никого, кроме собственной охраны – человек пятьдесят всадников. Восседая на коне, глядел он на поле боя, застланное клубами пыли, и клубы эти продвигались на юг, в направлении врага, что поначалу его радовало. Когда он увидел большой отряд вражеской конницы, стремительно заходившей в тыл его армии, лицо его застыло. Конный отряд врага, беспрепятственно обогнув правый фланг, стремительно отмерил расстояние до центра строя и ударил армии в спину.



Вячеслав Воронов

Отредактировано: 20.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться