Дух язычника

Размер шрифта: - +

Часть 2 Глава 6

В странном отупении бродил Айвен по лагерю, несмотря на боль в ранах и усталость после неудачного штурма крепости. Лишь на короткое время прилег он на плащ отдохнуть, отойти от всего, что произошло в этот трудный день, что подвергло испытанию его тело и душу. Но тяжесть на сердце заставила его подняться и медленно брести по окраине лагеря, где стояли приставленные друг к другу возы, заваленные трупами.

Он смотрел на убитых, врагов вперемежку со своими, которых никто не убирал. При всем желании лучшее их место было здесь, где своими телами они могли послужить защитой живым. Айвен думал, что и он мог быть на месте любого из них, вот так же лежать, изуродованный безжалостным железом. Но тут же он качал головой и странная улыбка мелькала на губах. «Нет, не сейчас и не я», – шептал он, сжимал рукоятку меча, чувствуя холодок, исходивший от львиной головы из слоновой кости. Его безудержная смелость, проявленная на стенах крепости, вызывала у солдат изумление и уважение, но все это, напротив ожиданиям, уже не радовало его. Подтверждение своим мыслям желал он получить, заглушить боль, изводившую сердце, уничтожить неопределенность, которая мучила душу.

Мысли о пленнице не покидали его. В хаосе событий, творившихся вокруг, в опасных играх со смертью он не мог найти ответа, что ему делать, как быть дальше. Лишь уверенности в собственной неуязвимости добавлялось в нем после каждого боя, неприятия слепой судьбы, приговорившей человека к уничтожению. С разноречивыми чувствами поглядывал он на искалеченные, лишенные жизни тела, разбросанные демонами смерти на рубеже обороны, и мысленно отгораживался от них. Словно они, которым суждено было умереть, были сделаны из иного теста, из обычного человеческого мяса, обреченного на уничтожение, а он – из другого, особенного, хранимого неведомой силой.

Он увидел, как двое солдат, тихо, но злобно ругаясь, прикончили раненого иноверца, который лежал до сих пор без чувств и пришел в себя. Тело его дрожало в агонии, а воин с чувством выполненного долга вытирал испачканное кровью лезвие о его одежду. Айвен повернулся и пошел обратно.

День угасал. Кроваво-красное солнце опустилось за линию горизонта, быстро сгущавшиеся сумерки повисли в воздухе. На небо набежали облака, духота усилилась, и начал накрапывать мелкий дождь. Солдаты радовались ему, как дети, подставляя ладони и лица под освежающие капли. Но затем, опасаясь, что непогода развернется в полную силу, спешно принялись ставить палатки, к которым еще оставались шесты.

Айвен, не брезгуя работой, которая не приличествовала рыцарскому званию, тоже стал помогать с палаткой. Он забивал колья в землю, проделывая все молча, медленно и отрешенно, и краем уха прислушивался к разговорам вокруг. Вдруг кто-то вспомнил знатных пленников, и он обострил внимание, стараясь не выказывать заинтересованности. С ужасом он осознал, что говорили о казни, которой предадут «ведьму и старика» завтра на рассвете. Он спросил, точно ли это, все заверили, что сомнений нет.

– Поджарится ведьма на костре, – злорадно пробасил один из воинов, – из-за нее у нас все беды. После этого Всевышний пошлет нам победу.

– Какая молодая, – подхватил второй, – а сколько коварства! Молодая ведьма еще хуже старой.

– Ну уж нет, – возразил первый, – когда сожгли старуху – колдунью, в ночь после казни все псы города выли до самого утра. Чуяли, видно, ее мерзкий дух.

– А по этой пусть воют в своей чертовой крепости, – добавил третий и рассмеялся.

Айвен с большим трудом заставил себя доделать работу. Лицо его побледнело, губы крепко сжались. Глаза он прятал, отводя в сторону, чтобы никто не мог видеть отблеска пламени, бушевавшего в груди. «Ну вот, все и решилось», – только и подумал он, и пошел вдоль рядов возводившихся палаток.

Дождь, едва начавшись, прекратился. Айвен шел, осматриваясь по сторонам. Он желал, чтобы тьма, медленно поглощавшая мир, опускалась быстрее, чтобы никто не смог причитать крамольных мыслей, которые могли отражаться на лице. Сотни солдат, занятых своими делами, окружали его, болезненные стоны раненых доносились из центра лагеря, куда их сносили и укладывали на солдатские плащи. Вокруг лагеря разгорались костры часовых. Часть армии укладывалась спать под открытым небом, жадно проглотив скудный паек. Все спешили лечь, расслабиться и окунуться в бесчувствие сна, кто по привычке, кто с надеждой повторив слова молитвы. Мелькали лица, черты которых были размыты мраком, с восточной стороны лагеря несло нечистотами.

В быстро сгущавшихся сумерках Айвен пытался найти карету, в которой держали пленников. Он вдруг вспомнил, что она пошла на постройку мостов, которые перекидывали через крепостной ров, и отчаяние завладело им. Несколько секунд он стоял неподвижно, не зная, что предпринять, где в огромном лагере, никого не спрашивая, найти место содержания пленников. Тут взгляд его привлек разгоравшийся костер возле одной из палаток, которая стояла в стороне он других. Медленно, чтобы не вызывать подозрений, он двинулся к ней, страстно желая не обмануться в надежде.

Еще издалека он увидел, что к солдату, который подбрасывал в костер дрова, подошли двое. На рукаве одного из них в свете пламени Айвен различил командирскую нашивку. Офицер, сказав несколько слов часовому, подошел к палатке, отодвинул грубую ткань и заглянул внутрь. Языки пламени весело потрескивавшего костра бросали вокруг блики неверного, танцующего света. В полутьме жадный взгляд Айвена различил часть серого шелкового платья, которое он не мог спутать ни с чем иным во всем мире. «Она здесь!» – подумал он, сжал кулаки и пошел назад. По пути он несколько раз оглядывался, стараясь запомнить, где находится узилище, затем забрался в свою палатку и лег.



Вячеслав Воронов

Отредактировано: 20.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться