Дух язычника

Размер шрифта: - +

Часть 2 Глава 13

Дурацкая игра, которую Элохим опрометчиво затеял с Яхотом, не давала ему покоя. Поначалу у него и в мыслях не было, что он может проиграть. Его душевное горение, такое пылкое, такое яростное, желание доказать превосходство над этим бездушным денежным мешком не давали ему усомниться в своем превосходстве. Ему и в голову не приходило, что он, который уподобился богам, сотворил целый мир и поднялся на недосягаемую высоту, не сможет как следует управиться со своими созданиями, внушить им беззаветную веру в себя. Дух этот он пытался вселить в них сейчас, внушить через пламенное обращение к королю, через утверждение канонов веры.

Что мог дать людям этот делец, Яхот? Научить их холодному расчету – но разве это может сравниться с пламенной верой, начертать им план борьбы (с небесных высот все виднее), – но неужели это заменит душевное горение и непреклонную решимость скорее принять смерть, чем отступить?

Но все оборачивалось не так, как он предполагал. Первое поражение христиан потрясло Элохима до глубины души. Остолбеневший, смотрел он на экран монитора, наблюдая за стремительным отступлением своих подопечных, и отказывался верить глазам. Его страстные мечты и горячие желания разбивались о жестокую реальность. «Чего им не хватает, что я им не дал?! – в отчаянии вопрошал он, с силой сжимая кулаки, – почему нельзя было стоять насмерть, нельзя было победить? Стоило им проявить больше мужества, больше веры, меньше страха, и все было бы иначе! Разве не дрогнули бы тогда эти недоноски во главе с торгашом?»

«Они тоже верят, – приходило в голову Элохиму, – они такие же, еще горячее, еще бесноватее! Но в кого они верят – возражал тот час он сам себе, – в расчетливого дельца, у которого вместо сердца – холодный камень, вместо души – бухгалтерская книга!»

Неудачный штурм крепости, а затем и окончательный разгром уже не могли потрясти его больше, чем первое поражение. Он с мучительной тоской осознавал, что проигрывает игру, теряя все, чего достиг ценою неимоверных усилий. Угрюмая маска тяжелым изваянием легла на его лицо, он буйствовал больше прежнего, когда был один, бил вазы с зеркалами и рычал, словно раненый тигр. Спал он плохо, часто бродил ночами по просторным апартаментам, как неприкаянный, снова ложился, после чего опять вставал.

Ему снились кошмары. После этого он стал бояться темноты. Чудовища, которых он вырастил, преследовавшие его во снах, мерещились и наяву. То их алчные глаза сверкнут злобой где-нибудь в темном углу, то послышится шорох движения могучей когтистой лапы, напрягшейся в готовности бросить вперед тяжелое тело.

Временами перед его глазами стали появляться блестящие мушки, которые во множестве сыпались с потолка, словно сквозь туман он наблюдал метеоритный дождь. Они возникали, когда хотели, и исчезали независимо от его воли. Бенджамин, бессловесный и верный слуга его, чудился ученому по углам.

Он принимал лекарства, прописанные корабельным доктором, но ни о каких процедурах, а тем более о том, чтобы лечь в медицинский блок, и слышать не хотел. Наряду с таблетками он пил коньяк, дававший временное облегчение, но когда действие его заканчивалось, ему становилось хуже, руки дрожали, и беспричинное беспокойство усиливалось.

Когда депрессия ослабляла хватку, ему удавалось немного выспаться, он подымался утром с ясной головой и подходил к компьютеру с намерением выяснить, как обстоят дела. Он не оставил надежды на выигрыш; по договоренности все закончится лишь когда одна из сторон захватит столицу, а другая признает поражение. Однажды, по прошествии нескольких дней, в течение которых он боялся смотреть за экран, ставший для него вестником бедствий, Элохим отважился и уселся перед монитором. Он обследовал местность, где должны были находиться остатки его разбитой и отступающей армии. Вскоре он действительно увидел отдельные скопления людей, рассеянные по степи. Все они спешно двигались на север, преследуемые, как раненая лань кровожадными шакалами, преобладающими силами неприятеля. Путь, осиленный ими, был усеян трупами, у которых хозяйничали стаи диких собак и крылатых стервятников.

Оторвавшись от жуткого зрелища, Элохим перевел объектив телескопа западнее. Пару минут он с тоской созерцал пустынные земли, покрытые чахлой растительностью, и ничего более живого на многие мили вокруг. В мрачном настроении он хотел было уже выключить изображение, но в последний момент в самом углу экрана его глаз уловил какое-то движение. Он сместил фокус – это были люди. Рассмотрев внимательно и разобравшись, что это отряд его подопечных, с двух сторон окруженный врагами, он воспрял было духом – вот он, оплот армии, отступающий, но не бегущий, организованно дающий отпор врагу. Но в следующий момент он увидел нечто странное, что не вписывалось в общую картину происходившего.

Он включил оборудование, позволявшее слышать разговоры, как если бы эти люди находились рядом с ним. Всматриваясь в исхудавшие лица солдат, прислушиваясь к грубой болтовне, он понял, что отряд сильно страдал он голода, но теперь это позади. Они были полны надежды, что в их положении выглядело по меньшей мере странно. Элохим перевел изображение восточнее. Там он увидел повозку с запряженной в нее лошадью, которая в сопровождении троих всадников двигалась к расположению неприятеля. Те встретили эту процессию радостным гомоном, поспешно сорвали дерюгу, которая накрывала содержимое, и стали выгружать корзины с высушенными хлебными лепешками и бурдюки с водой.

Изумлению Элохима не было границ; ощущение наглого обмана, совершавшегося за его спиной, охватило его.



Вячеслав Воронов

Отредактировано: 20.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться