Дух язычника

Размер шрифта: - +

Часть 3 Глава 5

Бывший воин и рыцарь, а теперь полукрестьянин-полуремесленник Мальстон, добровольно когда-то отвергший почитаемую карьеру, сбил ноги в поисках человека, который мог бы поведать что-то определенное о судьбе его племянника, Айвена. Все, выжившие в этом неудачном походе, знали начало истории, которая приключилась с молодым воином. Нередко Мальстону доводилось выслушивать упреки и откровенную ругань: дескать, из-за таких еретиков, как его племянник, предавших святое дело, народ и страдает.

Когда враг осадил город, и началась подготовка к отражению штурма, Мальстон извлек из подвала кое-какое оружие, которое, как он надеялся, не понадобится ему никогда, и пошел к крепостным стенам. Там он встретил знакомого, когда-то служившего с ним в одной сотне. На рукаве у него красовалась офицерская нашивка, на груди – золотой медальон. Мальстон радостно приветствовал его, но тот, ответив сквозь зубы, тотчас отвернулся. После этого, не глядя, он спросил, зачем тот пожаловал. Ты знаешь, зачем, сказал Мальстон, что за вопросы? Обойдется и без тебя, сиди дома и ковыряйся в земле.

Мальстон промолчал и отошел в сторону. «Тупые самоуверенные вояки, – с раздражением подумал он, – даже хорошо, что он осадил меня».

Он присоединился к народу, таскавшему камни и бревна, которые затем подымали на крепостные стены. Несмотря на немолодые годы, здоровье его было крепким, он привык к труду, и, разгоряченный работой, даже почувствовал восторг, несмотря на беду, нависшую над городом. Среди простых людей, занятых общим важным делом, он был на своем месте.

Когда чудовища штурмовали стену, он, не покладая рук, до головокружения, рыл землю, которую другие носили для возведения насыпи. Спал он голодный здесь же, у ворот, и лишь утром Эльза, отыскав его, принесла поесть.

Через несколько дней, когда звери ушли ни с чем, в город стали сходиться уцелевшие солдаты и ополченцы из отколотого от армии отряда. От них Мальстон узнал, что Айвен был с ними и обрадовался – надежда, что он все-таки жив, не угасала в нем. Выслушав о поединке племянника с Бертольдом, он еще более воспрял духом. Но время шло, Айвен не появлялся, хотя поток возвращавшихся в город разгромленных войск иссяк.

Это я во всем виноват, шептал Мальстон, зачем ему сдалось все это, с его характером, с его пылом; да еще подарил ему тот проклятый меч!

От сотрясений почвы в их каменном, уже старом, но еще крепком доме появились трещины. Вслед за тем ураганом снесло часть крыши, изломало и повалило несколько деревьев в саду.

Поначалу растерянно, в ночь катастрофы, при свете факела глядел Мальстон на беспорядочный бурелом там, где еще вчера царил порядок, поддерживаемый его заботливой рукой.

Он не знал, за что хвататься в первую очередь, чинить ли крышу или привязывать не до конца обломанные ветви в надежде, что они еще приживутся. Среди непроглядной ночи на скорую руку он развел костер, и при его неверном свете стал вязать тяжелые сучья, которые еще могли прирасти. Даже если не удавалось подогнать обломок плотно, так как надо, и надежды почти не было, все равно в своем необъяснимом упорстве он мотал и мотал веревки, благо всякого старья, тряпок и кусков дерева в погребе валялось достаточно. Работал он до утра, с недолгими передышками, злясь на стихию, на человеческое горе, такое жестокое и слепое в своем устремлении.

Так прошла ночь и наступило утро без солнца. Мальстон стоял посреди израненного сада, умостив ладонь на поясницу. Сад был похож на отряд воинов, которые побывали в жестокой рубке с врагом и переводили дух на поле боя, усеянном трупами. «Может, кто-то и выживет, – подумал Мальстон о деревьях, словно о людях, – но нет солнца. Если оно не появится – все мои труды напрасны».

Когда он вошел в дом, Эльза накинулась на него с упреками. Она всю ночь провела коленопреклоненной пред образом – а чем занимался он – подумать только! в ночь всемирных бедствий, на пороге конца света!

– Ты совсем стал безбожником, – с рыданиями причитала она, – совсем из ума выжил!

– Зато ты много ума набралась, всю жизнь простояв на коленях, – зло ответил он.

Эльза воздевала руки к небу и умоляла простить неразумному его слова. Мальстон, пожевав хлеба с пожелтевшими огурцами, вытащил из погреба инструменты, взгромоздился на лестницу и принялся с остервенением чинить крышу, несмотря на то, что уже изрядно обессилел. Хватило его ненадолго, и он, придерживаясь рукой за спину, улегся на полу возле печи, а Эльза уже мягче, терпимее, стала выговаривать ему, как малому ребенку.

Проспал он до полудня. Поев гороховой каши, сваренной Эльзой несмотря на ночные потрясения и страхи, он снова взялся за молоток, и уже спокойнее, основательнее стал приводить крышу в порядок.

Через день Эльза привела в дом мальчика и девочку. Это были дети Глории, той самой, которая первой бросила в бесновавшихся под крепостными стенами чудовищ камень, подав пример остальным. Когда на спину наибольшего из животных, рвавшегося через створки ворот, бросали вязанку бревен, чертова баба оказалась там же. Упав вместе со всеми вниз, на земляную насыпь, запиравшую ворота, она поломала ногу и ушибла голову. Теперь она подымалась лишь по нужде, и ее старенькая мать выбилась из сил, воюя с шестерыми сорванцами. Эльза увела самых маленьких, пока Глория поправится.

Девочке было три года, мальчику – два. Девочка, худенькая и бледная, с растрепанными светлыми волосами, поначалу робела и стояла неподвижно посреди чужого двора, глядя перед собой большими наивными глазами, на которые наворачивались слезы. Но вскоре она привыкла, игралась деревянной куклой, которую смастерил ей Мальстон, с желанием пыталась помогать Эльзе по хозяйству. Была она тихой, скромной и послушной с первого раза, немного скрытной, замкнутой в своем маленьком детском мире.



Вячеслав Воронов

Отредактировано: 20.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться