Духовка Сильвии Плат

Размер шрифта: - +

Часть 5

Я чувствую вечно, как будто тону,

Вдыхаю морскую прибрежную мглу;

Мне кажется часто, как будто лечу,

И хочется ввысь, но, увы, не могу.

 

Я чувствую вечно, как будто мертва,

Хоть каждое утро встаю без труда;

Мне кажется часто, безумно лжива

Вся жизнь, вокруг гнусно, одна лишь нажива.

 

И чувствую часто я силы в себе

Измерить ошибки, исправить их все,

Но кажется также, что это напрасно,

Ведь игры с судьбою порою опасны.

 

Я чувствую жизнь и чувствую смерть,

Мне кажется, проще совсем не смотреть

На эту прискорбную мерзкую ложь,

Ведь ввек не исправить ее, ты поймешь.

 

Я чувствую также, что жизнь не плоха,

Ведь где-то же есть в ней силы добра,

Мне кажется, жизнь вполне хороша,

Лишь люди творят из нее много зла.

 

 

Зима

Декабрь

 

 

***

Сид Арго

Похороны Милитанта проходят в довольно спокойной атмосфере, не учитывая слез Синтии.

Я не хочу идти на похороны, но раз идут мои родители, то и я должен. Так нужно. В конце концов, он был одним из нас. Все в Корке это чувствуют. Это почти священное чувство коллективизма: если ненавидеть, то всей душой, если любить, то всем сердцем, если горевать, то всем вместе. Поэтому чтобы проститься с ним, собирается почти весь город. Снег к этому времени полностью тает, но зато начинается нескончаемый дождь, длящийся в течение первых дней декабря.

Гроб Милитанта огромен, гораздо больше, чем нужно любому человеку, даже самому крупному. Но предают его земле за пределами кладбища, так как оно является тем местом, где могут покоиться только люди, умершее не по своей воле. Патрик не читает молитву, лишь под звуки дождя в полной тишине первым кидает на крышку гроба, натертую до блеска, одну темно-алую розу. За ним цветы бросают сестра Милитанта, наша директриса, и Синтия. Перед погребением гроб не позволяют занести в церковь для прощания, ведь самоубийцам такие почести не положены.

После кладбища все близкие друзья и соседи Милитанта, отправляются в дом директрисы, наверно, потому что никто из них не хочет находиться под крышей здания, где произошло самоубийство. Мои родители никогда не дружили с Милитантом, поэтому они не идут на поминки, я хочу уйти с ними. Но мама говорит, что я должен поддержать Синтию, ведь когда-то давно мы были лучшими друзьями. Я соглашаюсь с ней.

Дом миссис Тэрн и ее мужа не так шикарен, как дом Милитанта, но он также чисто убран, словно больничная палата. У них это, похоже, семейное.

Ты приходишь на похороны в черном платье, том самом, которое всегда надеваешь в церковь. Мы сидим поодаль друг от друга, и я постоянно чувствую, что ты на меня смотришь, но не реагирую. Теперь, когда опасность миновала, и ни тебе, ни мне, ни Синтии с Томом ничего не грозит, у меня есть полное право злиться на тебя за то, что мне пришлось пережить. С тех пор, как мы убили Милитанта, я не могу нормально спать ночами, а каждое утро я то и дело жду, что полиция вот-вот постучится в двери. Но проходит день, два, неделя, а за нами никто не спешит приходить. Мы убили человека и нам все сошло с рук. Но что-то внутри меня изменилось. Мне придется жить с этим знанием до конца жизни, и я не уверен, что смогу.

 

28

Флоренс Вёрстайл

На похоронах Милитанта Патрик кивнул моему отцу, после чего даже протянул ему руку, на безымянном пальце которой красовался перстень с изумрудом. Отец без раздумий пожал ее. Кажется, он и не злился на священника. Меня передернуло от этого жеста, потому что я тут же вспомнила, как этот самый перстень блеснул в свечах, когда Патрик позволили ударить моего отца.

В доме миссис Тэрн, похожего на большую банку сгущенки из-за цвета стен и мебели, я увидела Патрика в гостиной, пока большинство гостей находились на кухне. Остальные разбрелись по всему дому. Священник тут же заметил меня, поставил свою чашку на кофейный столик и выпрямился. Казалось, Патрика создали специально для того, чтобы любоваться им: высокий лоб, большие изумрудные глаза, прямой нос, волевой подбородок и мужественные руки. Даже морщины на его лице походили на произведение искусства.

— Здравствуй, — поприветствовал он своим бархатным голосом. Я слегка поморщилась, будто опять оказалась в церкви на службах.

— Здравствуйте.

— Присаживайся, — он кивнул на диван, на место прямо напротив себя. Я сделала так, как он просил.

Пару минут он молча пристально смотрел на меня, изучая. Сначала он был серьезен, потом кивнул и улыбнулся, словно заключил сам с собой негласный договор.

— Как ты поживаешь? — поинтересовался он с некой теплотой в голосе, что меня удивило. — Мистер Прикли говорит, ты хорошо справляешься в доме престарелых.



Eustis Rey

Отредактировано: 13.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться