Духовка Сильвии Плат

Размер шрифта: - +

Часть 13

64

 

Кроме миссис Арго, я говорила о смерти Сида только с Патриком. Он понимал меня с полуслова, поэтому часто мне не приходилось договаривать. Он не заставлял меня молиться, не говорил, что только бог поможет в моем горе, он просто был рядом. Мы беседовали с ним обо всем, гуляя в аллее, ведущей к его дому. Казалось, у него есть ответ на любой вопрос. С ним я чувствовала себя спокойно, будто ничего и не произошло.

Часто мы сидели в его кабинете, по периметру которого стояли книжные шкафы. В центре комнаты красовался темный дубовый стол. Над ним посередине стены висело распятие. Мне нравилось это место. Оно было в духе Патрика, такое же продуманное, как и он сам.

Однажды днем я пришла к нему с самого утра. Когда мы с ним оказались в кабинете, о существовании которого я не догадывалась, Патрик распахнул передо мной дверцу единственного закрытого шкафчика, где словно святыня, на подставке, обтянутой красным бархатом, лежала огромная черная книга. На обложке красовалось одно единственное слово, выведенное золотыми буквами: «Устав».

― Можешь взять, ― разрешил священник.

Я медлила. Мне не хотелось прикасаться к этой книге. Я испуганно посмотрела на Патрика, а он лишь кивнул мне, и тогда я все же решилась взять устав в руки. Хотя сначала не знала, как к нему подступиться.

― Он тяжелый, ― только и сказала я, когда он оказался в моих руках.

Я держала его словно новорожденного ребенка, боясь уронить. Через минуту я положила его на письменный стол.

― Втрое больше нынешнего устава.

― Почему? Из-за шрифта? ― я провела пальцами по рифленой обложке. Похоже, это была настоящая кожа.

― Нет, шрифт все тот же, ― ответил он, покачав головой.

― Но… но тогда почему?

― Открой.

И я открыла. В разделе «Общение» я насчитала сорок пунктов, хотя знала, что их всего семнадцать. В других разделах увидела ту же картину.

― Это не наш устав. Что это?

― Это устав, но копия девятнадцатилетней давности, ― объяснил он, переворачивая до самой последней страницы, где в конце подписал год получения и имя.

― Тут гораздо больше пунктов. Куда они делись?

― Я их упразднил, ― ответил он спокойно, закрывая книгу.

― Упразднили?

― В течение всех тех лет, которые я являюсь членом городского совета.

― Я думала… Я помню, Реднер говорил, что упразднить правила городского устава практически невозможно.

― И он был прав, ― священник кивнул, ― в некоторой степени. Это занимает очень много времени. Под словом очень я подразумеваю годы.

― Но у вас ведь есть власть, почему не сделать это сейчас? Одним махом. И покончить со всеми правилами.

― Ты забываешься. У меня есть власть не потому, что я священник, не потому, что провожу службы, а потому, что люди мне доверяют. Я добился этого доверия. Я знаю их. Многие семьи, живущие здесь, потомки основателей Корка. Они приросли к этому месту. Любое изменение вызывает в них ужас. Они привыкли к уставу, к чему-то, что указывает им, как себя вести, когда возникают малейшие сомнения. Я не могу в одночасье прийти и уничтожить все это. Они перестанут мне доверять, поэтому я предпочитаю действовать неспешно, но верно. Я хочу что-то изменить – я люблю этот город, а то, что мы творим здесь, это… это не имеет никакого отношения к богу.

― Так вы это понимаете?

― Я думаю, в глубине души это все понимают, ― это признание далось ему слишком тяжело.

― Но в Корке все еще множество чудовищных правил.

― Да, но было хуже. Раньше религиозные собрания проводились каждую неделю, и представал перед ними далеко не один человек. Даже за разговор с незнакомой девушкой, ее отец мог избить тебе до смерти. И никто бы ничего не сказал.

― Но вы же отмените религиозное собрание?

― Не сейчас. Это будет одним из последних шагов. Оно слишком нравится людям.

― Но почему? Это же варварство.

― Они закованы в правила как в кандалы. Хоть где-то им нужно высвобождаться от скрытой агрессии, таящейся в них. Поэтому существуют религиозные собрания. Какими бы безобидными люди не казались, они все равно отчаянно жаждут зрелищ, особенно если у них куча хлеба.

― И поэтому вы расстались с моей матерью? Чтобы спасти Корк?

― Я не расставался с ней – она рассталась со мной. Она не верила, что я смогу что-то изменить, что вообще кто-то сможет, а я всегда знал, что должен. Она и слышать об этом не хотела. Просто хотела сбежать отсюда.

― Я не могу винить ее за это.

― Как и я. Ведь я знаю, как тяжело ей жилось в доме отца. Иногда я думаю, что будь она человеком, она бы давным-давно умерла, ни один человек не пережил бы того, что пережила она. Поэтому в итоге я ее отпустил, смирившись с тем фактом, что у нас просто были разные цели в жизни. И никто не захотел уступить другому.

― И что в итоге? Вы оба одиноки.

― Я? Нет. У меня есть мой город. Моя вера. Это больше, чем есть у многих.

― А как же она? У нее-то нет ничего.

― Это неправда. Она нашла покой. Наверное, впервые в жизни. Раньше она просто не знала, что можно убежать от чего угодно, кроме самой себя. И теперь она перестала бегать.

Его глаза в тот день были такого же цвета, как и прежде, но что-то изменилось в них. И хоть я долго и пристально всматривалась, но все же так и не смогла понять, что именно.

Взяв устав в руки, Патрик вернул его на прежнее место и закрыл шкаф.

― Зачем вы храните его?

Он повернулся ко мне и подошел ближе.

― В качестве напоминания. Когда кажется, что все плохо, я открываю этот шкаф, смотрю на прежний устав и понимаю, что все познается в сравнении, ― уголок его рта тронула легкая улыбка. ― У меня большие планы на Корк, так что если ты вернешься сюда через четыре года, тут станет лучше. Не намного, но лучше.



Eustis Rey

Отредактировано: 13.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться