Душа без признаков жизни

ГЛАВА 37. Феликс. Шпиль Трибунала

Газон, раскисший от не прекращаемого полива, возлегал вечным сном. Среди его зеленой шерсти резвились тысячи голубых бутонов, лавиной растекшихся вокруг башни, что была названа — Шпиль Трибунала.

Башня так высоко уходила в шелковое голубое небо, что ее шпиль терялся в кучерявой пушнине облаков. Но все знали: сияющий бриллиантовый шпиль увековечен флюгером со скульптурой Прародителей, держащих манускрипт Древнего Закона. Закона, по которому вот уже миллионы лет члены Трибунала вершат судьбы душ Обители Джамп.

Феликс чувствовал себя, как облака, разрезаемые шпилем. Эти пучки набухшей, плотной ваты летят и не остановятся перед гибелью о стены башни, летят, чтобы никогда не вернуться. Если всё пойдет не по плану — сегодняшний день станет последним и для Феликса. Нога ступила за золотые ворота башни. Жизнь раскололась на до и после.

Пути назад — нет. Ему не сбежать. Рядом бряцают сапогами стражи. Руки не заковали и на том спасибо. Кто-то здесь еще доверяет Феликсу. Или Августину? Нет, лучше он останется Феликсом. Слишком многое пережил в этом теле, чтобы с ним расстаться. Феликс даже не знал: в чем его обвиняют? Зато знал — кто. И войдя в зал судебного заседания, он увидел Владариса в черной мантии с красными вставками, окруженного своей вечной свитой: Рэдом и Блайком. Там же стоял и Волаг — король планеты Акхета, и Астафамон — король Андакара, но Феликса волновал лишь один союзник Владариса, который стоял, опустив стеклянные глаза в пол, и от кого так сильно сдавило грудь, что он не мог вздохнуть. Это была Этель. Теперь уже в изысканном светло-вишневом платье и с рубиновыми волосами, зачесанными к лицу. Видимо, чтобы не смотреть Феликсу в глаза.

Сам Владарис, увидев Феликса, даже не шелохнулся. Значит, его злосчастный наставник уверен в своем положении. Спокоен, как величественные скалы, что сокрушают волны и лишь заостряются дикими ветрами. Да, наставник всегда таким был. И он многому Феликса научил. А теперь желает его смерти? Какая гадкая ирония.

Феликс сдержался, шествуя по гладкой ковровой дорожке мимо Владариса и равнодушного взгляда разноцветных глаз, хотя желчь обжигала нутро. Хотелось вцепиться в горло наставника и вырвать ему кадык. Всё равно не умрет. Так хоть помучается минуту-другую.

В зале дребезжал непрерывный гомон голосов спорящих судей. Кажется, большинство из них тоже несогласно с арестом Феликса. Это слегка обнадеживало.

Двенадцать херувимов Трибунала восседало на тронах из переливающегося золотом и серебром металла. Они были одеты в длинные белые рясы, на головах светились хрустальные венцы, украшенные драгоценностями. Феликс узнал только судью Рафаила, который руководил заседанием: его престол располагался на центральном возвышении.

По правую сторону зала щебетали тридцать три присяжных заседателя: маны в золотом, сварги в зеленом, ракшасы в оранжевом и красном, а парочка асуров в фиолетовом. Каждый одет в цвет своей касты. В цвет своей ауры.

Никого из них Феликс не знал. Или не помнил. Память после перерождения никогда не возвращалась полностью. Для этого Прародители и придумали Исток подсознания.

Величественные часы за спинами престолов чикнули и гулко забились. Феликс ахнул. Он, наконец, заметил у трибуны обвиняемого преступника — Гламентила. Вторая трибуна предназначалась самому Феликсу и в разуме заискрились догадки. Это из-за того случая со Стасом? Нас судят за вмешательство в процесс перерождений? Похоже на то.

Долго раздумывать не пришлось: стены зала задребезжали от удара в гонг. Здесь этот инструмент вместо молотка у земных судей. Им объявляли о начале заседания или утихомиривали присутствующих. Контролировал гонг Рафаил. При желании главного судьи инструмент исполнял эту невыносимо громкую песню, что взрывала барабанные перепонки.

Гламентил окинул Феликса взглядом и бледными, иссохшими губами попросил прощения. За что он извиняется?

Бедный Глэм, он даже не знает, во что ввязался. Это я нужен Дарису. А бедняга просто удачно вписался в планы наставника, не более. Опять ты портишь всем жизнь, Феликс. Опять. Надо срочно что-то предпринять. Но что?

Зазвучал гимн.

Медовой, но крепкой мелодией он растекся по фигурам присутствующих, пригладил идеально ровные стены и поднял с места каждого ребенка Обители Джамп. Когда гимн затих, голос Рафаила волной расплылся по залу:

 — Слушается дело Гламентила Ашвас Блайта и Агвустина Мрит Талуд. По сколько суть обвинений уже была высказана обвинителем, а обвиняемый асур Гламентил сказал свое слово — суд переходит к рассмотрению показаний свидетелей. После чего будет дано слово манру Августину. Возражения имеются?

Феликс поднял два пальцы вверх.

— Уважаемый Трибунал, прошу ныне называть меня — Феликс.

— Принимается, — кивнул Рафаил и мгновением поджал губу, зло сузил глаза.

Ну конечно… последний раз в этой башне меня торжественно объявляли будущим судьей-кочевником Трибунала, а теперь судят, как преступника. Лица судей так потемнели в смятении, будто я над их дочерями надругался. Они даже не смотрят на меня. Позорище! Что им там наговорили?

Рафаил продолжил:

— Трибунал вызывает асура Вольганта Сакунт. Стража, прошу подвести свидетеля к центральной трибуне.

Вольгант? Преступник свидетельствует против других преступников? И какая ему с этого выгода? Да я его ведь даже ни разу не видел!



Софи Баунт

Отредактировано: 30.09.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться