Души моей оборванные струны

Глава 5

— Значит, младший брат? — интересуется Макс, забирая меня на следующий день из дома.

Наперекор вчерашним мыслям, на мне снова джинсы с футболкой и кеды, минимум макияжа, а волосы собраны в аккуратный пучок. На заднем сиденье авто валяется рюкзак со всем, что может понадобиться, включая кучу лейкопластырей, перекись водорода и фломастер с йодом. Потому как Сеня хоть и спокойный, но самое настоящее горюшко луковое, как говорит бабуля. Это ребёнок умудряется получить царапину или синяк даже на ровном месте, что уж говорить о парке аттракционов. Хорошо ещё, в садике об этой «чудной особенности» знают и не раз становились свидетелями, иначе давно бы уже натравили на родителей социальные службы. Я в этом плане была в детстве менее травматична.

Так что вопрос Королёва звучит почти в унисон мыслям о младшеньком. И смысл его тоже понятен без труда.

— Ты про разницу в возрасте?

Парень как-то сконфуженно трёт нос.

— Ну… да. Просто я вспоминаю себя примерно в Таткины годы. Артур, который на десять лет старше, казался просто каким-то очень старым. Я его как-то даже спросил, почему у дедушки волосы уже седые, а у него нет.

— Сеня у меня интересовался, правда ли, когда я была маленькая, у меня не было компьютера, — улыбаясь, вспоминаю я в ответ. — И выражение лица в этом момент было примерно, как в анекдоте, помнишь: «Мам, а ты динозавров видела?»

Анекдот Максу, похоже, знаком, так что смеётся он вполне искренне. А затем всё уточняет:

— Так всё-таки, почему такой разрыв? Я правильно понимаю, что это примерно тот год, когда ты стала жить отдельно?

— Да, как раз… как раз после переезда меня и обрадовали сообщением, что скоро родится братик или сестричка, — неуверенно начинаю я. Вообще, было достаточно времени подумать и прийти к выводу — чем сильнее буду выкручиваться при ответах на неудобные темы, тем большее любопытство вызову. Поэтому скрывать то, что скрывать и смысла особого нет, я больше не собираюсь. — У родителей до этого был довольно сложный период в жизни, они собирались разводиться, даже документы в суд готовили, я же несовершеннолетняя ещё была. Но потом сумели помириться. Вот, результат примирения мы сейчас с тобой едем забирать.

— Забавно, — он бросает быстрый взгляд, будто желая убедиться, не расстроил ли такими воспоминаниями. — У меня есть одна знакомая пара, которые разводились трижды.

— Три раза? Это у них такое хобби?

Макс слегка улыбается:

— Почти. Первый раз поженились, когда совсем молодые были. Торжественная регистрация, ресторан, все дела. И через два года разбежались со скандалом и битьём посуды. Потом остыли, начали опять общаться, съехались… Тут узнают, что ждут ребёнка. Ну что, не дело это, пошли, расписались. Три года прожили, разругались, развелись, общались исключительно из-за дочери. Через некоторое время примирительный секс и…

  — Второй ребёнок? — тоже не сдержав улыбки предполагаю я, с трудом представляя себе эту сумасшедшую семейку.

Королёв салютует:

— В точку! Решили оставить всё, как есть, но тут родители с обеих сторон ополчились, заставили пожениться. И что ты думаешь?

— На этот раз четыре года? — «догадываюсь» я.

— Чуть-чуть больше, почти до пяти дотянули. В общем, когда сошлись в очередной раз, сказали, в ЗАГС больше ни ногой. Старшая дочь сейчас университет заканчивает, живут душа в душу, счастливые и разведённые.

— Жуть, — я качаю головой, не в силах постичь людских странностей. — Ну и жили бы изначально спокойно, без всяких штампов, какой в них смысл? — это уже не дважды в одну реку, а какие-то пляски на граблях, в самом деле.

Но Макс трактует последнюю фразу по-своему:

— А ты, значит, противница браков?

— Да нет, почему? Просто сам факт брака счастливыми ещё никого не сделал, мне кажется. Ну, если только смысл жизни не состоял в том, чтобы выскочить хоть за кого-то и потом тыкать всем, что у тебя муж, — я понимаю подбородок вверх, выражая весь пафос, обычно этому слову сопутствующий, — а не парень или, страсть-то какая, сожитель. А ещё почему-то многие думают, что соответствующая бумажка удержит, в случае чего. Да ладно, кому уйти или изменить, так уйдёт и изменит. А твой человек рядом явно не из-за штампа быть должен, а потому что он сам этого хочет.

Не знаю, с чего бы меня так понесло и почему не попыталась отшутиться, например. Но, раз уж мы с Максимом Геннадьевичем друзья, так и обсудили тему по-дружески, верно?

До дома родителей мы доезжаем в молчании, разбавляемом разве что голосом из радио.

Ох, Гордиенко, лучше бы ты промолчала…

Не то, чтобы я стесняюсь Макса, но всё же прошу его подождать в машине и за братом отправляюсь одна. Я теперь редкий гость в этих краях, но некоторые вещи точно остаются где-то на подкорке, так что девять ступеней до лифта отчитываю машинально и почти не глядя, сосредоточившись на новом образчике настенной живописи. Довольно большая надпись «#smile» на грязной побелке смотрится странно, но всё же лучше, чем «Лёха — лох» и «Сама шлю…» по соседству. Хоть какое-то разнообразие, в самом деле.