Души. Сказ 2.

Размер шрифта: - +

Спаситель

Ко лбу её прилипает сырая ткань. По месту ушиба – синхронно с испариной пота – скатывается пара капель. Я смахиваю их указательным пальцем и задерживаюсь им у полуоткрытых губ. Мне всё ещё неясно, зачем я вызвался на погибель с её именем. Следовало оставить всё как есть...

И вот она открывает глаза. Испуганные, добрые. Девочка вмиг спешит подняться, спешит осмотреться; я тяжестью руки припадаю на её руку и полным спокойствия голосом велю не торопиться.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает Луна.

Она ничего не помнит; то есть помнит и помнит всё, но в какой-то момент это всё словно бы перестало существовать. Так она говорит. А я незамысловато улыбаюсь и спрашиваю у хмурого лица:

– Не решила ли ты, что я оставлю тебя?

– До сих пор не верится, – созвучно с мыслями напевает девочка и спрыгивает с кушетки. – Должно быть, ты решил разыграть меня?

Я поправляю её завинченные у висков волосы (от влаги) и, ступив ближе, обхватываю лицо руками. Мне следует приглядеться к тому, на что я пошёл. Следует рассмотреть её.

– ...ты...я ведь у тебя дома, правильно? – непонимающе продолжает девочка. – Я боялась. И боюсь сейчас, – наспех признаётся она.

– Чего же ты боишься? – спрашиваю я.

– Оказаться рядом с монстром.

– Иногда меня называют и так, – утвердительно качаю головой. – Значит, и меня ты боишься?

– Тебя я ждала. – Девочка крутит лицом и оттого ласковым, нежным-нежным румянцем лобызает мои сухие руки. – Тебя я хотела увидеть.

И она словно бы рвётся с объятием – наивно и быстро. Словно бы она в действительности мечтала о встрече...Хотя, может, сказанное стоит принять за правду..? Для чего девочке – юной и своенравной – играть на чувствах?

– Прости, – извиняется она и отходит.

От Луны пахнет мылом и свежей одеждой. Я приглядываюсь к платью: алая и следом золотая печать сменилась синим полотном; и даже ткань стала дороже.

– Не за что извиняться, – улыбаюсь я и скрепляю руки в замке за спиной. – Ныне ты моя супруга.

И Луна всё рассказывает и рассказывает, лепечет и лепечет, что не ожидала подобного, не думала ни о чём таком.

– …молчание до последнего и дорога до конвоя в одиночку... – вздыхает девочка. – Можно было сойти с ума от одних только мыслей!

Ясное дело, что всю дорогу её опечатывали то злость, то очарование, то грузность, то вера в лучшее.

– Я хотела тебя видеть, – признаётся она, – но каждый раз опечатывала и разоряла эти мысли о сказанное тобой однажды и сказанное о тебе однажды – ты не женат и жена тебе не нужна.

– Она мне всё ещё не нужна, – отвечаю я.

– Но нужна я, а потому ты сделал так, как сделал.

Решаю не разбивать её самоуверенные выводы о причину действительную.

– Что тебе во мне нравится? – спрашиваю я – вдруг и абсолютно без эмоций: и прямая дуга вырисовывается на месте рта.

– А ты оптимистично настроен! – играется Луна.

– Да, – соглашаюсь. – Но иначе быть не может: ведь нравлюсь, вижу.

Не признаюсь, что ответ её сыграет на наших отношениях: на моём отношении к ней и степени доверия вообще.

– Твоя отчуждённость, – немедленно признаётся девочка. – От мира, от людей, от самого себя. Твоё мышление – независимое, устойчивое и настойчивое...И твоё отношение ко мне – ведь я не боюсь.

Я довольно киваю, а сам продолжаю обдумывать эти слова. Компаньонка из неё могла получиться пригожая.

– А что тебе во мне нравится? – с нескрываемым в голосе интересом спрашивает Луна и руками обнимает саму себя: ладони припаиваются к локтям. Я уже собирался отойти, как вдруг девочка одарила меня рвением и прыткостью.

– Твой характер, ибо ты сильна и добра. Твоя улыбка – по поводу и без. И твои волосы.

– Волосы?

Единственное, что она переспрашивает.

– Как небо в самую тёмную из ночей. Бесконечное полотно...

И я, дотягиваясь, путаюсь рукой в упомянутых – длинных, чёрных, прямых...взаправду не оканчивающихся, ведь распушённые концы бьют по пояснице.

И я подтруниваю над самим собой, рассказывая о дружеском прозвище альбиноса, ведь голова моя была истинно светла: почти бела, где-то седа. А Луна и рада смеяться – по-доброму, ласково. Ровно как смотрит...

И я оповещаю девочку о том, что она мне подходит.

– Что? – рокочет растерянный (вмиг!) голосок.

– Мне не нужна жена, но быть с тобой я согласен. А твой — сам себя не понимающий — хозяин не видит, что делает, и потому я хочу вмешаться.



Кристина Тарасова

Отредактировано: 30.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться