Души. Сказ 2.

Размер шрифта: - +

Спаситель

Я помню его мальчишкой. Безалаберным и хохочущим над всеми и всем (и миром в особенности), но очень инициативным и требовательным. Требовательным он был – в первую очередь – к себе.

Компанию его составляли две девушки; тогда можно было понять, что всю свою жизнь он посвятит прекрасным (внешне) и безобразным (внутренне) созданиям. Тогда же можно было понять: одно из созданий явится погибелью.

По амбициям своим я думал, что этой девушкой окажется моя младшая сестра (дочь самого солнца, златокудрая, ясноглазая, весёлая и обаятельная), по обстоятельствам вышло иное: на свет явилась Луна.

Первую компаньонку он представил Сибирией: девочка возрастом, но женщина взглядом, второй оказалась Ману: уже женщина, но мыслями своими девчонка. Первая отвела смущённый взгляд (кто же знал, что жизнь уготовит ей этот взгляд натренировать на роковой и опасный) и услужливо склонила голову (вот с этим жестом следовало быть осторожней), а вторая махнула гривой спутанных горчичных волос и предприимчиво пожала мне руку.

В тот же момент, теперь думается мне, Ян отвёл своим подругам роли в его предстоящей игре.

Я хорошо знал их тётушку и потому согласился выслушать преисполненных энергией и идеями ребят.

Тогда будущий Отец Монастыря не приглашал в кабинет (за неимением его) и не предлагал напитки (средств было разве что на пересохшую лужу), тогда будущий Отец Монастыря представился Богом Удовольствий (земным, но зримым как небесный, что несколько противоречиво религиозным взглядам) и обмолвился, что ныне все Боги смогут вкусить прекраснейшее из их земель.

Я похвалил задорный характер, но отнёсся к юнцу скептически. Тогда и я был сравнительно молод.

– Чем вы будете отличаться от других публичных домов? – спросил я.

И мальчишка не растерялся; он уже подготовил ответ:

– Красотой плодов. Здесь будут собраны лучшие из лучших, красивые из красивейших, сладкие из сладчайших. Не облезлые кошки из черты Мегаполиса, а истинные послушницы. С окраин. С пустошей. В единственном экземпляре каждая.

Тогда я не обратил внимания, что он обозвал подоспевающих в будущем девушек послушницами. А ведь причина была...

– Небесные Боги – и только! – продолжал мальчишка, – будут посещать это место, преисполненное взращенными среди земных Богов красотами. Так небесные и земные Боги пожалуют к единению.

Я дал добро на спонсирование строительства и лично приложил свою руку к его становлению. Я не обещал развитие и поддержку, но взбить почву и запустить корни очертил возможным. В тот день я стал покровителем Яна.

– Ты же понимаешь, делать это без гарантий и платы мне не прельстит вовсе, – уточнил я.

– Разумеется, Гелиос. – И мальчишка соединил перед лицом своим ладони; было похоже на начало молитвы и от того забавно. – Я хочу воздать много больше, чем попрошу сначала. Слушай...

И он повествовал о том, что место в сие заведении роскошества и ласки будет мне отведено особенное. И он утверждал, что первый из плодов сорву я лично. И он напевал, что — будь на то воля — каждая из ягод соберётся моими руками.

А я нарочито посмеялся, что пожелаю часть – какой-то процент – получить до вознесения стен публичного дома.

– И когда же? – задумался Ян, и лицо его вмиг приняло хмурость.

Ехидство обошло его стороной, а потому я, решив поддержать начатое, забавлялся дальше:

– Прямо сейчас. Когда же ещё?

– Я решу этот вопрос, – воскликнул мальчик и, поднявшись из кресла (а сидели мы в моём кабинете, отдельно от разгуливающего по дому семейства), покинул комнату.

Тогда я впервой услышал эту интонацию; интонацию бездушного принятия. Тогда он впервой решил – серьёзно – назревший вопрос в секунду его поступления. И так стало вовеки. И времени на обдумывание он не брал; он очертил свои принципы, очертил себе и окружающим его людям правила и беспрекословно следовал им, исполнял их, поддерживался ими.

Я едва успел докурить, как вернулся Ян (в этот раз с компанией). Девушка – Сибирия, дрожащая и пугливо озирающаяся, встала подле дверей; малец склонился к ней и, твёрдо погрозив пальцем перед лицом, а затем романтично обхватив это же лицо руками и уловив растерянный взгляд, что-то сказал. Больше я не мог называть его юнцом или мальчишкой; человеком более зрелым его определили поступок и поведение.

– Прошу прощения, что заставил тебя ждать, дорогой друг, – улыбнулся Ян и вернулся в своё кресло напротив меня. – Сейчас предвидится небольшое представление. Не торопись, подумай, как следует.

И он заведено встряхнул плечами и велел Сибирии начинать.

Девушка – нечто в глазах её в тот же миг переменилось; словно бы ощетинилось – медленно прошла к нам. Лёгкая юбчонка выше колен гуляла от резких движений из стороны в сторону. И Сибирия покружилась, чтобы мы могли по достоинству оценить её фигуру.

– Она не знакома с мужчинами, – объявил Ян и после указал несчастной девочке на меня.

И несчастная девочка послушно шагнула и протянула руку. Я облюбовал цветок и ощутил подбирающееся осознание происходящего. Это было неправильно. Всё было неправильно.



Кристина Тарасова

Отредактировано: 30.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться