Души. Сказ 2.

Размер шрифта: - +

Девушка

Я пытаюсь не думать о том, что человек этот мог каждую ночь стеречь меня у сада, чтобы выпалить свои нелепые признания и предложить интересные (только на его взгляд) авантюры. До чего противно и мерзко..! И неужели каждый в Мегаполисе обладает этой чертой непорядочности? О, по былым рассказам Ману там даже никто не пускался в разговоры: хотел — брал, желал — получал.

И потому я покладисто смотрю на своего спасителя, недовольно понурившего голову и наблюдающего за стрекочущим камином.

Гелиос поднимается из кресла и ворочает угли, после чего возвращается и плюхает тело обратно в бордовую обивку. Я, поджав к себе колени, держу на них горячую кружку с чаем. Его вонь уже не так настойчиво пробивает нос; тем более я не поскупилась на сироп (хотя Гелиос, сделавший мне напиток, пытался отодвинуть кружку и образумить словами об абсолютной не сочетаемости продукта и напитка).

– Так будет вкусно, – мямлила я и тянулась до кружки, катающейся из одной руки в другую.

– Так будет неправильно, – зудел хозяйский голос.

– Зато вкусно.

Беседы о том, что чай обладает целебными свойствами и иные добавки преуменьшают его пользу, Гелиос оставил вовсе. Я не поддавалась ни единому утверждению, находя тысячи отговорок. Иногда на «неправильно» ради удовольствия можно закрыть глаза.

И вот теперь мужчина составляет мне компанию, пока я потягиваю успокаивающий чай и пытаюсь вымолить прощение за случившееся. Мне хочется принести тысячу оправданий (ведь всё могло показаться отличительным от правды), но статный силуэт отвёрнут от меня и не обращает никакого внимания. Этот сумасшедший появился из ниоткуда...

– Мы не были знакомы, – говорю я. Вот так вдруг.

Но Гелиос не смотрит. Слушает ли..?

– И последний раз я видела его в тот день, за завтраком, вместе с тобой.

Мужчина равнодушно двигает плечами.

– Я даже не разговаривала с ним ни разу, клянусь тебе, – продолжаю я, на что Гелиос устало оборачивается и вставляет поперёк следующее.

– Зачем клясться, если я даже объяснений твоих не прошу? Зачем пытаться пояснить то, что я видел своими глазами?

И я впиваюсь в эти самые глаза — холодно-голубые. Льдины в них глубоки и проницательны.

– Потому что иногда зримое отличается от...

– Я видел, что он полез к тебе, а ты была против. Этого достаточно.

– Я не планировала встречу. И никакие другие свидания.

– Луна, хватит оправдываться: я всё понимаю, – утверждает Гелиос.

– Отчего же тогда опечален? – не унимаюсь я.

– Ситуация была и никуда не денется. Я расстроен не из-за тебя, а из-за человека, который допустил неприемлемую мысль по отношению к тебе.

И Гелиос продолжает:

– Я принял этого человека вместе с его сестрой много лет назад. Они молоды, но всё это время работу свою выполняли исправно. На выгнанного садовника может среагировать служанка. Остаться без персонала не страшно, хотя на домашние заботы у нас с тобой будет уходить больше времени. Я могу пригласить кого-либо ещё, но – при сложившихся обстоятельствах – предпочту ограничить количество знающих нашу семью людей.

– Прости, – в очередной раз бросаю я – с истинным сожалением. – Это всё из-за меня!

– Глупо обвинять женскую красоту в мужском отсутствии воспитания, – подчёркивает Гелиос и – после – отправляется спать.

Он находит меня на следующее утро в саду – прикуривающую, затягивающуюся, упивающуюся тем. И ловкие пальцы выхватывают сигарету изо рта, сминают её и, уронив под ноги, топчут.

– Чтобы я этого больше не видел, – говорит мужчина.

И больше не видит.

Я избавляюсь от пачки, что досталась мне от Ману, ибо расстраивать Гелиоса не хочется вовсе.

А что касается самой Ману: она, выпроваживая меня из Монастыря, подсунула в руку сигареты и завещала: «На тяжёлые случаи жизни». Тяжёлым здесь и не пахло, но я – по пагубной привычке – решила затянуться. Да и прогулка по зелёному саду могла стать более занимательной.

Гелиос принюхивается и зудит «табакерка». А мне – вот уж странно – становится стыдно. Мы возвращаемся: плечом к плечу, но без разговоров – в дом; и я смываю табачную вонь купанием в ванной.

– Мыло и травы, – отмечает Гелиос, когда я проношусь мимо кабинета. – Далеко собралась, черника?

На мне синее платье, а волосы – ещё влажные – бесконечной дугой закрывают спину и часть ягодиц.

Не отвечаю и с заинтересовавшимся станом (что не услышал ничего, а потому решил отвлечься от дел) встречаюсь в коридоре. Я несусь к Гелиосу в кабинет с подносом. А на подносе его любимый чай и несколько настоек для вкуса.

– Тебе не скрыть своего аромата, – улыбается мужчина и принимает питьё. – Спасибо, Луна.



Кристина Тарасова

Отредактировано: 30.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться