Два романа

Глава 6 (1) Воспоминания и их отголоски в действительности

В отличие от своих друзей, ставящих свои повседневные служебные обязанности ниже своих любовных похождений, Атос всегда исправно исполнял все требования, предписанные мушкетёру. Портос, Арамис и д’Артаньян любили захватывающие приключения: крутые повороты судьбы, горячие скачки, перестрелки, дуэли, - но старались избежать скучных караулов. Для них вяло текущие часы у дверей королевской опочивальни или у ворот Лувра были сущей мукой, Атос же находил прелести во всем: стоя в карауле, он не пил в трактире, а значит, сохранял деньги, лицо (в прямом и переносном смысле) и здоровье. В этот день мушкетёр, как обычно, стоял, вытянувшись, на своём посту и ни на минуту не отлучался. Но если его шпага была здесь, на службе у короля, то мысли улетели в незримую даль…
Из огромного, во весь рост, богато украшенного зеркала на него глядит прекрасный юноша. Чёрные, как смоль, локоны аккуратно причесаны и оттеняют матовую бледность кожи. Огромные живые карие глаза смеются, изучая отражение хозяина. А видели они перед собой знатного и богатого дворянина, тщательно следящего за своей внешностью, но не изнеженного, как озабоченная лишь своими туалетами светская дама. Спортивное сложение, высокие сапоги для верховой езды и пристёгнутые к ремню ножны со шпагой и кобуры с пистолетами выдают в нем опытного наездника, фехтовальщика и стрелка. Итак, Раймунд де Ла Фер, старший сын ныне покойного Ренара де Ла Фер, владелец огромного состояния, глава одного из самых родовитых дворянских семейств Франции, молодой красавец и, пожалуй, самый завидный жених после юного короля Людовика XIII. Он был всем хорош: силён, смел, обходителен, умён, образован, благороден. Многие невесты из наиболее почитаемых домов приезжали познакомиться с графом, рассчитывая на выгодную партию. Раймунд знал многих женщин, настоящих красавиц и подлинных ангелов, бриллиантов чистой воды. Некоторые нравились ему больше, чем другие, но ни одна не осталась в его сердце. Молодой граф не был холодным и равнодушным к женским прелестям, просто он искал ту, что в один миг заберёт все его мысли, ту, чьим рабом он будет рад стать, ту единственную, что станет его судьбой…
Раймунд уже полностью одет и, бросив последний взгляд в зеркало, спускается вниз, полностью довольный своим безупречным видом. Каждое утро он около часа проводит в седле. С рождения ему была уготована судьба стать главой семьи и домохозяином. Молодой граф превосходно управлял поместьем, несмотря на небогатый опыт в этом деле, но не отказывал себе в развлечениях, куда более привлекательных, чем соотнесение доходов и расходов: в конных прогулках, фехтовании и стрельбе. В глубине души он был ы рад родиться вторым или третьим сыном и выбрать для себя военную карьеру. Но, увы, ему выпало стать владельцем земель и, выполняя волю отца, заботиться о благосостоянии рода де Ла Фер. Что же касается его младших братьев, то я Реми, среднего сына, старый граф видел в сверкающих залах Лувра, среди сливок общества, к кругу самых приближенных королю дворян. Этот выбор был весьма мудрым: врождённая хитрость, изворотливость, умение льстить и врать, не краснея, помогли бы Реми достичь невероятных высот на том поприще. Младший сын Роланд был ещё очень мал, чтобы можно было определить его судьбу. У юноши были способности к наукам и языкам, замечательная память и желание учиться, так что, скорее всего, ему предстояло осваивать теорию и проводить опыты в освещённых стенах, под защитой Церкви, дабы избежать костров священной инквизиции, до сих пор наводящих ужас на всех, кто хоть немного отступал от общепринятых догм.
Молодой граф ловко запрыгивает на вороного и, тронув его шпорами, лёгкой рысью скачет по своим землям. Стоит месяц апрель. Теплее, чем обычно в эту пору в центральной Франции. Снег уже совсем растаял, молодые почки вот-вот распустятся. Красота вокруг! Чудесно, неповторимо… Здешние места славятся своими живописными пейзажами. Особенно хороша природа в час восхода, когда багровая заря разгорается на горизонте и прогоняет ночную тьму. Бескрайние луга, усыпанные скромными полевыми цветами, таинственные леса, манящие скрытой в их чаще неизвестностью, раскинувшийся над головой ясный голубой лик, - все это было достойно кисти талантливейшего художника.
Раймунд скачет к могучему дубу, величественно, словно король этих мест, возвышающемуся на холме посреди лесной поляны в гордом одиночестве. Молодой граф с детства любил именно это дерево. Ещё мальчиком он сбегал из-под надзора бдительных нянечек и наставников и, вскочив в седло, мчался сюда. Он мог часами сидеть под дубом и прислушиваться к шелесту густой сочной тёмной листвы. Здесь было тихо и спокойно. Здесь он мог побыть один и помечтать. Здесь решилась его судьба.
Граф уже несколько часов просидел в тени любимого дерева и собирается возвращаться в поместье, как вдруг слышит ржание лошади и топот копыт. Это не его конь. Вороной из графской конюшни греется в лучах весеннего ласкового солнца и пощипывает траву. Он смотрит в сторону леса и видит… видит её…
Тут воспоминания Атоса прервал грубый выкрик:
- Эй, мушкетёр!
К нему подошёл Ришелье и, пристально рассматривая его, все так же сухо спросил:
- Ваше имя?
- Атос, королевский мушкетёр…
- …из полка капитана де Тревилля. Знаю-знаю, прервал Атоса кардинал. – Я видел вас недавно на этом посту. Всего каких-то несколько дней назад. Почему в карауле у покоев короля опять стоите вы?
- Я выполняю приказ капитана де Тревилля, - вынужденно соврал мушкетёр, и про себя подумал: «С чего это его высокопреосвященств заинтересовался тем, кто караулит у дверей в спальню короля? Помнится, раньше он предпочитал демонстративно не замечать мушкетёров. А тут имя спросил, да ещё и допытывался, почему на посту именно я… Неспроста это». Между тем кардинал развернулся и пошёл дальше, не удосужившись даже кивнуть мушкетёру в знак прощания. Ришелье слегка беспокоило то, что он не знает план миледи во всех подробностях, но он все-таки доверился е и выполнил полученное задание: удостоверился, что у покоев короля стоит один Атос, и вынудил его соврать о причине столь внезапной смены караульных. Атос снова отлучился от всего земного и полностью погрузился в мысли о Раймунде де Ла Фер… Боже, уже и в своих собственных воспоминаниях он уже не узнавал в том юноше себя! Десять лет назад, когда умер молодой граф де Ла Фер, он родился таким, каким был сейчас. Он уже был не Раймунд, а Атос из королевских мушкетёров. А эти воспоминания были о другом человеке… только сердце от них до сих пор сжималось у него…
Из леса показывается всадница. Она медленно-медленно надвигается на него. Появившаяся из низкого лесного тумана, вышедшая из тьмы чащи, она похожа мираж и, кажется, сейчас растает. Верхом на белоснежной, без единого пятнышка лошади гарцует невероятно красивая девушка. Она изящно сидит на прекрасном коне с лёгкостью и грацией цирковой актрисы. Один вид этой незнакомки наводит на мысль, что она из другого мира. Она не похожа ни на дворянку, ни на крестьянку. Она вообще вся невероятна! Девушка скачет верхом без седла; её юбка задирается выше колена, открывая взору стройные белые лодыжки. На ней нет чулок, она едет босая! Её платье больше похоже на ночную рубашку: без корсажа, без рукавов и оборок, просто воздушная белоснежная дымка, едва маскирующая соблазнительную девичью фигурку. Русалочьи волосы чёрными змеями расползаются по её янтарным плечам, не покрытые и не расчёсанные. Такой стиль одежды и причёски, пожалуй, был характерен только для цыганок, но ему даже в голову не пришло, что эта девушка из табора. Во-первых, у неё светлая кожа, покрытая нежным ровным золотистым загаром. Во-вторых, ее одежды не пестрят яркими краскам, она не закутана в многочисленные шали и не увешана серьгами-кольцами или золотыми бусами, в виде монет на верёвочке. В-третьих, она не пользуется косметикой, её лицо и без того было ярким и запоминающимся. Огромные изумрудные глаза на мгновение встречаются с его карими очами. Ему кажется, что он глядит в морскую бездну. Граф узнал её сразу. Вот она! Он сейчас, в это самое мгновение, видит её перед собой! Вот она, его судьба… Его счастье и беда; его горе и радость; его рок и спасение. Вот она, сама любовь: живая вода и яд, жизнь и смерть, страдание и наслаждение, проклятие и благословение Божие. Все это была любовь. Все это сулила ему случайная судьбоносная встреча в лесу, все это было предначертано в веках и уготовано им судьбой…
Она соскакивает с лошади и подходит к нему. На её лицо, ещё секунду назад бывшее умиротворенным, падает тревога. Наверно, он смотрит на неё так же растерянно и изумлённо. Оба словно видят перед собой неземное существо: он – мифическую нимфу, фею лесов и дочь океана; она – сказочного принца, благородного героя и просто юношу, прекрасного и душой, и телом. Они смотрят друг на друга, совершенно не смущаясь молчания. Они не знают друг о друге ничего ни имени, ни нрава, ни прошлого, ни души. Они просто любуются друг другом, любуются долгожданной мечтой, так внезапно представшей перед каждым из них в обличье человека. Они сами не знали, что ищут друг друга, но встретившись, узнали в тот же миг и впустили в сердце любовь.
- Здравствуй, - наконец говорит она.
Граф поначалу смущается. С пелёнок к нему все обращались на «вы». Даже горячо любимые родители и младший брат Роланд, говорили ему: «Мой дорогой сын, я горжусь вами,»; «Раймунд, дитя моё, обнимите же скорее вашу любящую мать!»; «Я рад видеть вас в добром здравии, милый брат». А она сказала ему не «Замечательное утро, как вы считаете?», не «Приветствую вас, сударь!», не «Я рада нашей с вами встрече». Она сказала просто «Здравствуй». Тут он сам чувствует, что ему не хочется отдаляться от неё, холодно и надменно обращаясь к ней на «вы». Тогда он тихо отвечает:
- Здравствуй…
- Как твоё имя? - не отрывая изумрудных глаз от его лица, продолжает девушка.
В любой другой ситуации он ответил бы: «Имею честь представиться, граф де Ла Фер собственной персоной!», - и грациозно бы поклонился, как и подобает дворянину его знатности и титула. Но ей он отвечает:
- Раймунд.
- Раймунд, - мечтательно повторяет незнакомка, протянув вперёд маленькую нежную ручку и непринуждённо погладив его по волосам (этот неприличный в высшем свете жест совсем не смущает графа; наоборот, ему хочется схватить её лелейную ручку и прижаться к ней губами). – Ты, наверное, и есть тот самый молодой и богатый красавец-граф, за которым охотятся чуть ли не все невесты-дворянки Франции?
- Так и есть, - кивает он, - но я ещё не попался в капкан ни одной из них… А ты… Кто ты? Ты ангел?
- Ангел?! – удивлённо восклицает девушка и заливается звонким заразительным смехом. – Нет, я не ангел. Далеко не ангел… Я просто несчастная, безвольно отдавшая своё сердце первому встречному, тебе…
Она мило улыбается и устремляет на него кроткий взгляд. Подрумянившиеся щеки выдают её волнение, глаза просят ответа.
- Я в тебя гляжусь, как в зеркало, - помедлив пару секунд, говорит граф. – И вроде вижу в первый раз, и вроде сам я не ходок, но чувствую, как сердце бьётся, так бьётся, словно хочет выпрыгнуть из груди и остаться у тебя в руке. Отныне оно – твоё!.. Кто ты? Откуда? Куда ты держишь путь?
- Я издалека… - уклончиво отвечает незнакомка. – Я совсем одна на свете, все мои родные и друзья покинули меня. А еду я… я не знаю, куда еду. И в это лес я забрела случайно.
- Поезжай со мной! – воодушевлённо говорит он.
- С тобой? С первым встречным?
- Да, с первым встречным… С первым встречным, которому ты уже призналась в любви… и который уже открыл свои чувства тебе…
…На крыльце поместья собираются все: и слуги, и хозяева. Слыханное ли дело: молодой граф воротился с прогулки не один, а с никому не знакомой девушкой, прекрасной, как богиня. Правда, мнения всех расходятся. Многие видят перед собой просто очаровательный юный цветок, а кто-то, вроде Реми и дворецкого, - растрёпанную полураздетую девицу, неведомо какими чарами заарканившую Раймунда. Хотя нет, ведомо какими: смазливым личиком и красивой фигурой.
- И зачем же вы, дорогой брат, привезли сюда эту, с позволения сказать… девицу? – словно змей, шипит Реми, злобно уставившись на спутницу старшего брата. – Разве у этой особы нет свей комнаты или хотя бы угла в… м-м-м… заведении, где она служит?
Граф вспыхивает и хочет выхватить из ножен шпагу, чтобы сейчас же проучить наглеца, но девушка, угадав его намерения, кладёт ладонь на его уже схватившуюся за эфес руку и мягко удерживает его.
- Мы очень рады видеть вас в нашем доме, - вежливо обращается к ней Роланд, сопровождая свои слова изящным почтительным поклоном. – Принимать вас – большая честь для нас, мадемуазель...?
Граф вдруг понимает, что даже не спросил имени очаровательной незнакомки, и оборачивается к ней с немым вопросом. Девушка мнётся несколько мгновений и нерешительно говорит:
- Романа.
- Что?! – даже кривится от презрения Реми. – Как-как?! Романа?! Фу! Какое вульгарное имя! Принадлежит, в лучшем случае, уличной девке!
- Прошу вас, милый брат, помолчите, - пытается перекричать его Роланд.
- А что, неправ я?! Романа! Ф! это уж точно не имя благородной девы. Кажется, я даже среди крестьянского сброда, слуг да прочей черни не встречал такого. Разве что среди цыган и отрепья похуже какая-нибудь Романа-путана найдется…
- Раз уж вам так не нравится имя, данное мне при крещении, - уже начиная выходить из себя, говорит девушка, сверкая на Реми своими кошачьими глазами, - вы можете обращаться ко мне мадемуазель де Пейрак де Моран д’Ирристрю из Люпиака, треья дочь графа Тулузского, знатнейшего и богатейшего дворянина в Лангедоке, Дочь Гаскони (*пародия на Дочь Франции – неофициальный титул, которым величали старшую незамужнюю девушку в королевской семье).
Услышав такое заявление, все присутствующие раскрывают рот от удивления. Граф приходит в себя первым и, схватив девушку за локоть, ведёт в дом.
- У тебя такое красивое поместье, - обводя восхищенным взглядом просторные залы, воркует она.
-Я рад, что тебе нравится… Прости за Реми. Он просто у нас… вздорный, ревнивый. Ничего не поделаешь, всеобщий любимец с детства.
- Ничего страшного, - примирительно кивнув, говорит Дочь Гаскони, а потом, чуть нахмурившись, серьёзным тоном добавляет:
- Хотя в чем-то он прав…
- Я тебя не понимаю.
- Раймунд, нам надо поговорить, - она останавливается на площадке лестницы между первым и вторым этажом с видом, что никуда не сдвинется с этого места, пока не выяснит, что хочет.
- Я тебя слушаю, - насторожившись, говорит он.
- Раймунд, скажи, в качестве кого я нахожусь в твоем доме?
- Что за странный вопрос? – выразительно выгнув тонкую чёрную бровь, спрашивает граф.
- И все же ответь. Это важно.
- Ты моя гостья.
- Вот именно, что гостья, - с нажимом повторяет она. – И, с твоего позволения, я буду гостить в твоём доме, но не в твоей спальне.
У него гора с плеч свалилась. Господи, а он-то уже успел Бог знает что передумать, причём версии начинались с того, что она действительно цыганка, и заканчивались тем, что Реми встречался с ней в каком-то борделе. А её дело, оказывается, - пустяк, и е более.
- Не переживай по этому поводу, - улыбнувшись, говорит он. – Это само собой разумеется. У тебя будет отдельная комната, горничная… Откуда забрать вещи?
- Есть, - потупив взор, отвечает она, - но все они остались в доме моего отца… Ты не против, я воспользуюсь услугами местного портного?
- Конечно! Я к тебе пришлю портного, белошвеек, ювелира! Я подарю тебе столько платьев и украшений, сколько захочешь!
- Много не надо… - нерешительно бормочет девушка.
- Почему? Надо! Очень даже надо! Ты – красавица, и твои наряды должны быть достойны тебя. Я одену тебя в бархат и шелка, осыплю золотом и драгоценными камнями… Или ты не любишь подарки?
- Люблю… - ещё больше смутившись, отвечает она. – Очень люблю… Но вдруг ты подумаешь, что я тебя использую… Ну, в смысле, что я с тобой из-за денег. Да и семь твоя косо на меня смотрит.
- Не говори глупости, я никогда не заподозрю тебя в алчности, - взяв её за руку и крепко сжав её маленькую ладошку между своими, говорит он. – И насчёт семьи не беспокойся. Просто твоё появление для них очень неожиданно… И ещё, я хотел спросить тебя… только не обижайся…
- Что такое?
- Скажи, тебя правда зовут… Романа?
Девушка снова отводит взгляд и улыбается, только уже грустно.
- Как же много значит имя. Даже для тебя. А ведь оно ничуть не хуже любого другого. Виной всему стереотипы и человеческая глупость… Не переживай. Если тебе так будет спокойнее, то я назвалась Романой только чтобы посмотреть, как позеленеет от возмущения твой брат. На самом деле меня зовут не Романа, а… а просто Анна.
- Анна… - благоговейно шепчет он и, склонившись перед ней, касается губами её ручки. Как же гладка и нежна ее кожа! Как же она пахнет!.. Чудные духи… с ароматом жасмина…
- Атос!!!