Два романа

Глава 6 (2) Воспоминания и их отголоски в действительности

Это уже был голос господин де Тревилля. Капитан мушкетёров возвращался в гарнизон после аудиенции у Людовика XIII и решил проверить своих солдат. Какого же было его удивление, когда вместо могучей фигуры Портоса он увидел статую Атоса. Караульный смотрел прямо перед собой ледяным взглядом и, казалось, окаменел. Де Тревилль широким шагом подошёл к мушкетёру и строго спросил у него:
- Любезный Атос, потрудитесь объяснить, что вы ту делаете?
- Я стою в карауле у покоев его величества, - бесстрастно отвечал Атос, старательно делая вид, что так и надо.
- А где вы должны быть? Помнится, вы с д’Артаньяном вчера дежурили у ворот Лувра и сегодня у вас выходной.
- Господин капитан, в своё свободное время я волен находиться, где пожелаю, разве не так?
- Так, - раздражённо кивнул де Тревилль, - и по этому поводу я к вам претензий не имею. Зато у меня очень много вопросов к тем, кто должен здесь быть. Но, раз их нет, ответ придётся держать вам. Так где же Портос и Арамис?
- Они попросили нас с д’Артаньяном подменить их.
- Да?! Сначала, значит, Арамис выпрашивает у меня караул в Лувре, а потом ему срочно нужно отлучиться. Ладно, предположим, у него есть веская причина, оправдывающая его отсутствие. К тому же от сам нашел себе замену. Но почему вы ничего не сообщили мне? Разве я когда-нибудь не шел вам навстречу, если по каким-то обстоятельствам… А кстати, по каким таким обстоятельствам Портос и Арамис оставили свой пост?
- У них была причина, господин капитан, - уклончиво отвечал Атос.
- Да я понимаю, что они не дураки и не просто так самовольно оставили службу. Вот я и спрашиваю, что это за причина?
- Господин капитан, это тайна только моих друзей, и я не имею права открывать её, - опустив глаза, проговорил мушкетёр. Ему было стыдно перед капитаном, причём за всех четверых разом, ведь де Тревилль был им всем вторым отцом и всегда выручал их, стоило кому-нибудь из мушкетёров угодить в ловушку кардинала.
- Ладно, с Портосом и Арамисом я позже сам потолкую… Вы, помнится, сказали, что подменяете друзей вместе с д’Артаньяном. И где же д’Артаньян?
- Он... отошёл по нужде.
- Мда? А вот и не угадали, любезный Атос! - капитан уже начинал всерьёз злиться. - Ваш друг отошёл несколько дальше. В тюрьму!
- В тюрьму? – изумлённо воскликнул Атос.
- Представьте себе, - ироническим тоном продолжил де Тревилль, - прибегает час назад в гарнизон мадам Бонасье вся в слезах и чуть ли не на коленях молит меня спасти д’Артаньяна от виселицы. Я не буду вас спрашивать, какие отношения связывают нашего юного гасконца с замужней дамой, сейчас это не главное. Сразу же после неё в гарнизон примчался Арамис в платье госпожи Бонасье и едва успел стянуть с себя дамский чепчик и юбки, как к нам вломилась дюжина гвардейцев кардинала. Уж не знаю за чем или за кем они бежали, но я тут же приказал посадить под арест Арамиса, чтобы «красные» не проводили его в Шатле, где его уже дожидался д’Артаньян. Оказалось, нашему горячему молодчику удалось разукрасить морды пятерым гвардейцам чуть ли не в будуаре её величества, а госпожа Бонасье, выбежавшая на шум и увидевшая, как арестовывают д’Артаньяна, бросилась ко мне.
- Ну и дела… - протянул ошарашенный Атос.
- Вот-вот. Я только что от короля. Думаю, дело удастся замять, хотя придётся потрудиться. Но это последний раз, когда я…
Их разговор прервал приход короля. Сегодня Его Величество был в прекрасном расположении духа. Он всегда радовался, как ребёнок, если его мушкетёры брали верх над гвардейцами кардинала. Утром ему доложили о дуэли перед дверьми в покои королевы. Услышав, что самый молодой из мушкетеров, юный д’Артаньян, в одиночку дрался с пятью гвардейцами, Людовик XIII пришёл в восторг. Но как же быть с королевским эдиктом о запрете дуэлей? Что ж, в плане исключения он дарует мушкетёру жизнь. Однако на этом известия о подвигах мушкетёров не закончились.
- О, Тревилль! – обратился к своему верному слуге и старому другу Людовик XIII. – Хорошо, что вы ещё здесь. Не успели вы выйти от меня, как мне доложили, что гвардейцы кардинала только что препроводили еще одного вашего мушкетёра в Шатле.
- Как?! Еще одного?! – изумлённо воскликнул капитан, а сам в уме перебирал всех, кто это мог бы быть и пришёл к однозначному выводу, что это один из неразлучной четвёрки. Точно, кто-то из них. Кажется, с ними одними случается больше, чем со всеми остальными мушкетёрами вместе взятыми! – думал де Тревилль. – Ну д’Артаньян уже там, Атос здесь. Значит, либо Портос, либо Арамис… Хоть бы не Арамис! Его же можно судить за дезертирство!... Ну, по совести, он заслужил сутки ареста, но никак не эшафот. Но я же приказал своим взять его под арест, а значит, они должны строжайше охранять его и не имеют права передать даже гвардейцам кардинала..."
- Представьте, Тревилль, ваш герой, могучий и легендарный Портос, смог одолеть четверых гвардейцев его высокопреосвященства! – с восторгом говорил король, жестом приглашая капитана мушкетёров зайти с ним в его покои.
Вслед за Людовиком XIII шёл юноша, в королевской ливрее. Ему было около двадцать лет. Собой он был дурен, если не сказать уродлив: рябой, лопоухий, косоглазый, долговязый, усыпанный веснушками, с желтовато-бледной кожей и кривыми зубами. Атос раньше никогда не видел этого слугу в Лувре, поэтому преградил ему путь, когда тот попытался пройти вслед за королём и капитаном мушкетёров.
- А, это новый дегустатор! Пропустите его, - обернувшись, сказал Людовик XIII.
- Жан-Жак де Бодуэн, - склоняясь в почтительном поклоне перед королевским мушкетёром, представился юноша.
Атос только молча кивнул ему. Он насторожился: руки нового дегустатора были покрыты мозолями и ссадинами, как будто она работал в поле… Он сказал «де Бодуэн»? – размышлял про себя Атос. – Значит, он дворянин. Конечно, дворянин. Ведь на службу Его Величеству берут только людей знатного происхождения… Странный, однако, этот дворянин, сам землю пашет…» Ещё одна вещь привлекла взгляд бдительного мушкетёра: дегустатор все время держался левой рукой за грудь, как будто под его одеждой, на сердце, была спрятана бесценная драгоценность. «Так Арамис держится за свой карман, если там платок его очередной возлюбленной, подаренный в знак безграничной нежности и лебединой верности,» - мелькнуло в голове у Атоса.
- Я много слышал об отваге ваших мушкетёров, Тревилль, - между тем продолжал Людовик XIII, - но даже не предполагал, что одному из них хватит духу сразиться с прибывшим для ареста отрядом гвардейцев.
- Портос всегда отличался силой и смелостью, - отвечал капитан мушкетёров. – Но я хотел бы узнать за что арестовали моего солдата.
- Я сам не знаю, но арест этот был произведён по приказу его высокопреосвященства. Я уже послал за кардиналом, и мы втроём разберёмся с Портосом, а заодно и с д’Артаньяном. А пока, Тревилль, давайте выпьем этого чудесного анжуйского вина. Ручаюсь, оно превосходно. Я попробовал его ещё утром, до аудиенции с вами.
- Я уверен, в королевских погребах хранится лучшее вино во всей Франции. Осушить один бокал доброго анжуйского с Вашим Величеством – большая честь для меня, - отвечал де Тревилль, принимая из рук короля хрустальный бокал, наполненный багрово-алым вином.
- Позвольте, Ваше Величество, продегустировать вино пред тем как вы изволите его выпить? - склонясь в глубоком поклоне, заискивающе спросил Жан-Жак де Бодуэн.
- Право, в ваших услугах нет нужды, - лениво отмахнулся от него король,- Утром вы уже дегустировали это вино.
- Но ведь кто-то мог подсыпать яд, когда Ваше Величество изволили беседовать с господином де Тревиллем.
- Чепуха. Я уверен, мушкетёр, стоящий в карауле, не пропустил никого в мои покои.
- И все же, сир, - продолжал настаивать Жан-Жак, - вы наняли меня дегустатором и платите немалое жалованье. Я честный человек и не хочу брать деньги даром.
- Я, кажется, понял! – смеясь, сказал король. – Вам просто хочется еще раз попробовать этого чудесного вина. Ну что же, делайте свою работу.
Людовик XIII протянул свой бокал дегустатору. Юноша ещё раз поклонился и пригубил. После второго глотка его рука затряслась и на лбу выступил пот. В следующее мгновение он упал, разлив вино по паркету, и забился в конвульсиях. Его косые глаза закатились, изо рта пошла пена. Первым опомнился Атос и бросился к юноше. Мушкетёр, морщась от непривычного запаха каких-то странных духов, который так и шёл от юноши, разорвал ворот его ливреи и расстегнул на нем рубашку, чтобы облегчить ему дыхание… и обмер: этот юноша хранил у себя на сердце алую шелковую дамскую перчатку, точно такую же, что лежала в кармане у Атоса, только с левой руки. И духи эти его... Не до конца осознавая, что делает и что вообще происходит, молодой человек взял перчатку и поднёс к носу. Да! Снова его оглушил запах жасмина.
- Измена!
Этот крик раздался из дверей. Кардинал Ришелье, только зайдя в покои короля, оценил ситуацию и раскусил план миледи. В ту же секунду, как по волшебству, появились гвардейцы. Четверо навалились на Атоса, ещё двое подняли тело дегустатора и унесли из королевских покоев.
- Доставить этого человека в Шатле. Он пробудит там до суда, а затем отправится в Бастилию для исполнения приговора,- распорядился Ришелье, и гвардейцы уволокли Атоса из Лувра. Любопытным взглядам парижан уже третий раз за день предстала картина того, как красные ведут синего в тюрьму, вчетвером скрутив одного и еле-еле справляясь.
- Это незаконно! – загремел де Тревилль, когда в покоях короля остались только Людовик ХIII, кардинал и он. – Вы не имели права задерживать господина Атоса!
- А, по-моему, оснований более чем достаточно. Или, по-вашему, покушение на жизнь короля – пустяковое дело, недостойное внимания? – с ледяным спокойствием спросил Ришелье. Факт на лицо, короля пытались отравить и подлили яд в вино.
- Причём подлили в течение последних двух часов, - вставил Людовик ХIII, - так как я пил вино перед аудиенцией с господином капитаном.
- Не никаких доказательств, что Атос причастен к этому преступлению, - не отступал де Тревилль. – Я не позволю безосновательно обвинять моих мушкетёров и таскать их в Шатле по десять раз на дню!
- Ну, что ж поделаешь, если они ведут себя соответствующим образом, - пожав плечами, все тем же тоном продолжал капитан. – А доказать вину господина Атоса – дело нехитрое. Он стоял в карауле у покоев Его Величества, причём один. Вы же не отрицаете это, месье де Тревилль?
- Нет, - скрипя зубами от злости, отвечал капитан мушкетёров. Он почуял, что сам кардинал приложил руку к этому делу, и оно начинало приобретать серьёзный оборот.
- Значит, либо господин Атос сам подлили яд в вино, либо у него был сообщник, которого ваш мушкетёр пропустил в королевские покои.
Де Тревилль собирался было сказать, что Атос не мог этого спланировать, потому что не должен был стоять сегодня в карауле, но вовремя остановился. Кардинал все сумеет выкрутить так, что Портос, Арамис и д’Артаньян окажутся в сговоре с Атосом и тоже отправятся на эшафот. Нет, тут надо придумать что-то похитрее…» - рассудил капитан мушкетёров.
- Оставим этот инцидент до вечера, - прервал де Тревилля и Ришелье Людовик ХIII. – Все решится на суде. А пока давайте разберёмся с другими мушкетёрами, с Портосом и д’Артаньяном.
- Но, Ваше Величество, здесь не с чем разбираться, по крайней мере с д’Артаньяном. Он – дуэлянт и будет казнён по законам Франции.
- Отлично, - невозмутимо сказал король, - сегодня же я подпишу его смертный приговор. Кардинал, составьте нужную бумагу, а вы, Тревилль, сейчас де отдайте приказ соорудить шесть виселиц на площади перед Нотр Дамом.
- Шесть? – встрепенулся кардинал. – Зачем же шесть, Ваше Величество? Разве месье д’Артаньяну будет мало одной виселицы?
- Ему будет вполне достаточно одной, - все с тем же ледяным выражением лица продолжал Людовик VIII. – Остальные предназначены для пятерых гвардейцев, дравшихся с ним.
Де Тревилль склонил голову, чтобы спрятать довольную улыбку, и исподтишка любоваться ошеломлённым Ришелье.
- Но, но, Ваше Величество, - едва справившись с шоком от такого неожиданного поворота событий, сказал кардинал. – Дуэль затеял д’Артаньян. Без сомнения, мушкетёр первым обнажил шпагу и бросился на моих людей. Они вынуждены были защищаться.
- В законе ясно написано, - с нажимом отвечал король. – что к смертной казни будут приговорены все участники дуэлей, вне зависимости от того, кто являлся зачинщиком. Если противники д’Артаньяна не мертвы, то они будут повешены рядом с ним. Вы, кардинал, такой знаток законов и должны понимать, что если я приговорю к смерти одного участника дуэли, то не могу оставить без внимания остальных.
После недолго раздумья его высокопреосвященство решил, что один мушкетёр де Тревилля не стоит пятерых его людей. К тому же завтра на рассвете Атоса казнят за измену и покушение на жизнь короля. После такого преступления одного из мушкетёров король уже не сможет им доверять и называть своим личным полком. Ему останется только расформировать весь полк, а де Тревилля отправить на законный отдых.» - мечтательно думал Ришелье.
- Но мне кажется, - тем временем продолжал Людовик ХIII, - что у произошедшей драки очень мало общего с дуэлью. Дуэль – поединок между двумя господами, с соблюдением кодекса чести. По правилам у дуэлянта может быть только один противник, бой должен проходить в присутствии секундантов. А то, что произошло утром перед дверьми в покои ее величества, я могу назвать только безобразной стычкой и приказать посадить под арест всех ее участников, скажем, на три дня.
- Я восхищаюсь мудростью Вашего Величества, – почтительно склоняясь, сказал Ришелье, - с вашего позволения я немедленно отправлюсь исполнять ваш приказ.
- Постойте- ка, кардинал, - окликнул его у самых дверей Людовик ХIII,- А что так с мушкетёром Портосом?
- О, Ваше Величество… - на мгновение замялся Ришелье, - Я приказал арестовать этого мушкетёра по подозрению…по подозрению в государственной измене.
- В государственной измене? – удивлённо переспросил король. – Изложите дело. Почему сразу не сообщили мне?
- О, сир…Дело в том, что все мои сведения пока не подкреплены вескими доказательствами…
- То есть вы приказали арестовать моего мушкетёра, провести его через весь Париж и бросить его в тюрьму к преступникам и висельникам, основываясь на сплетнях?! – вновь вышел из себя де Тревилль.
- В самом деле, кардинал, что это значит? – насупив брови, строго спросил король.
- Ваше Величество, поверьте, обвинения весьма серьёзны и оправдывают подобные меры предосторожности…
- Так предъявите эти «серьёзные обвинения»! – не унимался капитан мушкетёров. – Или немедленно отпустите моего человека и потрудитесь впредь не порочить имя верных и доблестных слуг короля!
- Репутация господина Портоса не пострадает, если он невиновен, его отпустят, - холодно оборвал де Тревилля Ришелье. – Мой долг – служить на Благо Франции, и я его исправно исполняю. И, повторюсь, в качестве меры предосторожности я бы пока оставил этого мушкетёра в Шатле, дабы…
- Я вас услышал, кардинал, - перебил его на полуслове Людовик ХIII. – Я велю освободить мушкетёра Портоса из-под ареста. Тревилль, можете сейчас же ехать в Шатле и забрать его и д’Артаньяна. Оба выпускаются под вашу личную ответственность. Я сам напишу приказ.
- Ваше Величество, могу ли я попросить вас написать ещё и бумагу, разрешающую мне повидаться с Атосом? – спросил капитан мушкетёров короля, усевшегося за стол и уже взявшегося за перо.
- Хотите навестить заговорщика? – с усмешкой вставил кардинал, но тут же пожалел о своей несдержанности.
- Господин Атос ещё не признан виновным, - смерив Ришелье холодным взглядом, сказал король. – Конечно, Тревилль, вы можете проведать своего человека.
Поклонившись и забрав свеженаписанные бумаги с освобождением Портоса и д’Артаньяна и с разрешением навестить Атоса, капитан мушкетёров вышел из королевских покоев. В коридорах Лувра было тихо и безлюдно. Де Тревилль нагнулся, чтобы смахнуть пыль с сапога, и невзначай осмотрел весь сияющий паркет. Недалеко от двери, ведущей в спальню Людовика ХIII, он заметил небольшой кусочек чего-то белого. Подняв этот предмет и поднеся его ближе к глазам, де Тревилль почувствовал запах жасмина. Белый кусочек оказался мылом. «А вот это уже интересно...» - подумал капитан, пряча находку в карман, и поспешил в Шатле освобождать своих мушкетёров.