Два романа

Глава 10 Мушкетёры прольют кровь за страну и за любовь

В то самое время, когда Ришелье ехал из Лувра к Адель, из гарнизона мушкетёров выходил Портос, держа под руку девушку, одетую в платье горничной и закрывающую лицо платком.
- Да не смущайся так, дружище, - давясь от смеха, шептал на ухо спутнице мушкетёр. - Клянусь честью, Арамис, это платье тебе очень идёт, да и мадмуазель из тебя вышла весьма недурная.
-Портос, ещё одно слово, и я не знаю… - гневно начал Арамис, на секунду опуская руку с платком.
- Ты что! – притворно возмутился Портос. – Закрой немедленно лицо. Вдруг кто из гвардейцев увидит. Красные, конечно, умом не блещут, но не пропустить в покои кардинала усатую горничную, даже они догадаются.
- Послушай, друг, я против этой затеи. Неужели обязательно было опять впихивать меня в это несчастное платье? Это глупость чистой воды.
- А, по-моему, замечательная идея. – возразил Портос. – Я бы и сам оделся горничной, только боюсь, что служанка-громила не вызовет доверия. То ли дело ты! К тому же ты в этом виде уже слинял из будуара королевы и удрал из-под носа гвардейцев. А тогда на тебе были форменные сапоги. То ли дело сейчас! Сейчас на тебе чулки и туфли, так что можешь смело идти. Вот только платье тебе коротковато. Да неважно!
- Все равно это ужасный план, - не унимался Арамис.
- У тебя есть лучше? Не боись, все пройдёт как по маслу. Все просто: заходишь в покои кардинала, выманиваешь этого де Бодуэна в коридор, там его вырубаешь и тащишь к де Тревиллю. Он уже в Лувре, расспрашивает главного постельничего об этом новом дегустаторе.
- А нельзя было обойтись без этого женского платья?
- А ты думаешь гвардейцы пустят мушкетёров в личные покои кардинала?... Все, не болтай. Давай, смиренно опустив глаза, как и подобает служанке. Иди вперёд, я прямо за тобой.
Арамис не помнил, как добрался до покоев Ришелье. Молодой человек шёл, как в тумане, опустив голову и сминая угол белоснежной простыни, которую они с Портосом пятнадцать минут назад сняли с кровати Атоса. У дверей в спальню кардинала стояло двое гвардейцев. «Горничная» склонилась в глубоком реверансе и пробурчала, не поднимая лица:
- Чистые простыни для его высокопреосвященства.
В ответ гвардейцы промычали что-то утвердительное, разрешая ей пройти. Арамис осторожно отворил дверь и тихо вошёл внутрь. Он оказался в небольшой комнате для слуг, отделяющей покои Ришелье от коридора. Мушкетёр сразу услышал, что в спальне, за портьерами, кто-то есть. «А вдруг кардинал!» - мелькнуло в голове у него. Но тут раздался звонкий женский смех. «Женщина…Адель сейчас у себя. А у Ришелье, вроде, в любовницах одна Адель…Тогда кто? Арамис чуть-чуть отодвинул одну портьеру и заглянул в спальню кардинала. Там были двое: мужчина и женщина, - сразу видно, что любовники. Мушкетёр сначала разглядел юношу. «Лет двадцать, рыжий, косой, уши торчат…все сходится. Девушку за талию обнимает. Значит, его зазноба», - подытожил Арамис и перевёл взгляд
на женщину. Она была ростом повыше среднего, хорошо сложена, брюнетка. Она кокетливо закрывала лицо веером, как будто отгораживаясь от пытающегося её поцеловать настырного юноши, и игриво смотря на него огромными зелёными глазами. Зелёные глаза, тёмные волосы….Вот тебе на! Ведь капитан говорил, что у шпиона, обшарившего его кабинет, тоже были зелёные глаза и тёмные волосы. А потом мы с Атосом пытались его догнать, а он исчез из окружённого со всех сторон сквера. Мимо нас прошмыгнула только женщина, на которую налетел Атос. Так вот каков из себя агент кардинала! Зеленоглазая красотка!» - думал Арамис, не спуская глаз с дегустатора. Тот же смотрел только на даму своего сердца и прерывистым от волнения голоса говорил ей:
- Ну ты же обещала, что, когда дело выгорит, мы останемся вдвоём. Я сделал все, как ты сказала: никто не сомневается, что короля пытались отравить, мушкетёра арестовали. Как же моя награда?
- Какой же ты нетерпеливый! Ты получишь то, что заслужил, не сомневайся, - елейным голоском проговорила женщина. – А сейчас давай выпьем этого чудесного вина. Его высокопреосвященство специально оставил эту бутылку бургундского в подарок тебе за отличную службу.
Она сама разлила уже открытое вино по бокалам и протянула один дегустатору.
- За нас и за наш успех! – предложила тост дама и чокнулась с юношей. Он залпом выпил весь бокал, она же только поднесла свой к губам. Через пару секунд дегустатор уже бился в конвульсиях у ног своей возлюбленной, а она медленно опустила свой бокал на стол рядом с бутылкой отравленного вина и отошла к дальней стене. Арамис не видел, что она сделал, но, очевидно, привела в действие тайный механизм. В стене без единого звука открылась дверь, и отравительница исчезла в скрытом коридоре, напоследок крикнув стоящи в карауле у дверей гвардейцам:
- Унесите этого в город, в морг. Трупам там самое место.
Арамис, как ошпаренный, вылетел из-за портьер, как только за прекрасной убийцей закрылась дверь, и бросился к кровати кардинала. Вошедшие гвардейцы удивлённо переглянулись, увидев, что горничная до сих пор возится с чистой простыней.
- Эй, ты чего тут копаешься? – грубо выкрикнул один из них. – Тут некоторые господа уже успели отойти в мир иной, а ты все никак постель перестелить не можешь.
- Да ладно тебе! – прервал его второй. – С женщинами по-другому надо. Может, помочь тебе, милая?
Арамиса спас громоподобный крик, донёсшийся из коридора. Это Людовик VIII пришёл к Ришелье поговорить о «государственной измене», за которую утром арестовали Портоса, и увидел, что у дверей в покои кардинала не стоит ни одного караульного. Гвардейцы тут же забыли о медлительной горничной и, подхватив тело Жан-Жака де Бодуэна, умчались прочь.
- Ваше Величество! Ваше Величество! – послышался голос Портоса уже из маленькой комнатки слуг, где прятался Арамис, пока наблюдал за дегустатором и его отравительницей. – Прошу прощения, но…но вам нельзя туда заходить.
- Что значит «нельзя туда заходить» ?! Что здесь вообще происходит?! – загремел Людовик ХIII. – У дверей никого нет, этот несчастный труп носят по всему дворцу туда-сюда, и вы меня пытаетесь задержать! Объяснитесь!
- Ваше Величество, дело в том, что там нет его высокопреосвященства.
- И поэтому я не могу зайти?
- О нет, сир… Просто господина кардинала там ожидает…дама, - многозначительно закончил Портос.
- Дама? – изумился король. – Вот это уже интересно. Что за дама? По какому делу?
- По личному делу, Ваше Величество. Понимаете, ситуация очень деликатная…Эта дама принадлежит к весьма известному дворянскому роду…и кроме того, она замужем… - продолжал выкручиваться мушкетёр, уже не зная, какими аргументами убедить короля не заглядывать в спальню Ришелье.
- Замужняя знатная дама в личных покоях кардинала! – восхищённо воскликнул Людовик ХIII. – О, теперь я просто обязан её увидеть!
Король решительно шагнул в спальню кардинала. Сначала Его Величество никого не увидел, но потом присмотрелся к широкой кровати с длинным тяжёлым пологом, и разглядел под одеялом человека. Из-под застилающего постель покрывала выглядывали только небесно-голубые глаза и белый чепец с выбившимися наружу золотыми локонами.
Портос едва сдерживал смех, пока Арамис обливался холодным потом от страха и горячим – от жара.
- О, сударыня, - склоняясь в глубоком почтительном поклоне и пряча улыбку, сказал Людовик ХIII, - клянусь, ваша честь не пострадает. Я сохраню ваш с кардиналом секрет.
Как только король вышел из покоев Ришелье, Портос разразился таким хохотом, что вновь занявшие свой пост гвардейцы хотели было зайти посмотреть, что происходит, но, помятуя гнев и раздражительность Людовика ХIII, передумали и решили не отходить ни на шаг от дверей до самого конца смены.
- О, сударыня! – подражая королю, воскликнул Портос, склоняясь в шутовском поклоне. – По душе ли вам постель его высокопреосвященства? Или, может, подушки жестки или простыни не взбиты?
- Портос, вот я сейчас встану и…! – начал было Арамис, выбираясь из-под тяжёлых одеял и покрывала, но не договорил: потайная дверь, за которой несколько минут назад исчезла красивая незнакомка, отравившая Жан-Жака де Бодуэна, вновь отворилась и из-за неё выглянула голова де Тревилля.
- Развлекаетесь? Сейчас вместе посмеёмся, но только не здесь. Живо сюда! Кардинал только что прикатил в Лувр!
Арамис не потрудился заправить за собой кровать, а вскочил и прямиком бросился в тайный коридор. Портос поспешил за ним, и очень вовремя. Если бы мушкетёры помедлили бы ещё пару минут, Ришелье застал бы их в своих покоях.
- Я так понимаю, ваша миссия успешно провалилась? – полушёпотом спросил капитан у мушкетёров, когда они отошли на достаточное расстояние от двери в тайный коридор, чтоб в спальне кардинала их никто не услышал. – Надо было пошевеливаться, чтобы застать де Бодуэна живым, а не рассиживать в трактире и не возиться с дамским туалетом.
- Между прочим мы застали де Бодуэна живым, - сказал Арамис, - и, если бы не боялись поднять шум, перебили бы гвардейцев у дверей и…
- …и снова бы угодили бы в Шатле, - закончил за молодого человека де Тревилль. – Составили бы Атосу компанию на виселице. Его бы казнили за покушения на короля, а вас – на его высокопреосвященство. А чтобы из вас вообще полный набор получился, приговорили бы ещё и д’Артаньяна, скажем, за покушение на ее величество королеву. Вот была бы картина: четверо заговорщиков и изменщиков Франции, и все мушкетёры! Кардинал бы, наверное, сошёл с ума от счастья!
- У нас был план, - прервал капитана Портос. – Армис выманивает, мы вдвоем вырубаем «мертвеца» в безлюдном коридоре…
- Но он был не один, - продолжил Арамис. – С ним была женщина. Молодая, темноволосая, зеленоглазая и, насколько я смог разглядеть, красивая. А еще я уверен, что это ее вы видели прошлой ночью у себя в кабинете. Тот шпион был переодетой в солдата женщиной.
- Какой шпион? – не понял Портос.
- А чего вы удивляетесь? – раздражённо спросил выведенный из себя событиями последнего дня де Тревилль. – Пока вы с д’Артаньяном по ночам «опыляете розы», не менее прекрасный цветок его преосвященства шарит в моем столе с явным намерением потопить вас, меня, да и весь мушкетёрский полк. Но вас, кажется, и топить не надо – вы сами с завидным усердием делаете все, чтобы пойти ко дну. Тебе, Портос, на этот раз повезло: кардинал вернулся от мадмуазель де Рошуа в прекрасном расположении духа, а значит ей удалось вывернуться и замести следы, оставленные вами при совершении «государственного преступления».
- Но, господин капитан… - поспешил на помощь Портосу Арамис, от всей души сочувствуя своему другу, который смутился и поник головой, выслушивая выговор разъярённого де Тревилля.
- А ты, Арамис, помолчал бы! – переключился на другого мушкетёра капитан. – Это что за маскарад нынче устроили? Или вы решили сменить мушкетёрскую службу на более завидную, на службу камеристки в королевском дворце?!
- О, месье! – краснея от затылка до кончиков ушей, почти в полный голос воскликнул Арамис.
- Молчи! – строго оборвал его де Тревилль. – Куда ты там собирался уйти до того, как надел мушкетёрский мундир? В монастырь? Небось, в женский!
- Месье!
- Цыц! Вы сейчас немедленно расскажете мне всю правду, или я сам лично постригу вас в монахи, слово де Тревилля!
Капитан в общении со своими людьми почти всегда соблюдал субординацию и правили этикета. Однако в исключительных случаях, а именно когда он был растроган или разъярён до глубины души, де Тревилль переходил на «ты» и не стеснялся в выражениях. После короткой вспышки его злоба начала утихать, о чем свидетельствовало предписанное обращение на «вы».
- С кем вы встречались сегодня утром в то время, когда должны были нести службу и стоять в карауле у покоев Его Величества? – продолжал допытываться де Тревилль.
- Господин капитан, я виделся с дамой. Обстоятельства ее происхождения и положения в обществе не позволяют нам встречаться в открытую, поэтому я
вынужден был уходить от неё, укрывшись под женским платьем, - уклончиво отвечал Арамис, тщательно подбирая слова и все ещё надеясь, что удастся сохранить в тайне имя принцессы Генриетты, но не тут-то было.
- Арамис, я велю вас расстрелять, - на тон понижая голос, сказал де Тревилль.
- За что?! – хором вскричали мушкетёры.
- За измену королю. За такое, конечно, полагается четвертовать, но, так как преступление, я надеюсь, провалилось, я, так и быть, смягчу приговор.
- За что, господин капитан? – вновь повторил Арамис, которого уже четвёртый раз за день прошиб холодный пот. Молодой человек быстро прикинул, что за невинный флирт с сестрой Людовика ХIII ему максимум положена ссылка.
- Послушайте, господин капитан, - вступился за друга Портос, - вы чересчур строги. Я уверен, что Арамис даже не коснулся руки ее высочества.
- Ее высочества?
- Да, к тому же принцесса Генриетта сама назначила ему свидание и уж наверняка не хотела бы разглашать…
- Принцесса Генриетта? …Ну слава Богу! – выдохнул де Тревилль. – А я уж подумал, что у вас, Арамис, виды на саму королеву.
- На ее величество! – в свою очередь изумлённо воскликнул мушкетёр. – О, господин капитан! Вы что, я бы никогда не посмел… Клянусь, я даже в мыслях себе не позволил...
- Это хорошо, что не позволили. Принцесса Генриетта, конечно, не королева, но все-таки тоже не лучший объект для любовных ухаживаний…Отступитесь, господа. Обоих по-хорошему прошу. Арамис, Портос, вы же мне как сыновья! Прошу, бросьте вы оба этих прелестных дам. Ничего, кроме проблем, не наживёте, а в итоге в награду вам только смерть достанется. О, господа мушкетёры! Вы не сложите голову на поле брани, потому что вы лучшие солдаты Франции, но вы сгубите напрасно свою жизнь ради этих прекрасных роз, а они вам даже не достанутся…Отступитесь, вы нужны Франции, любовь же – приходящее. Я не смогу защитить вас, если вы будете добиваться любви принцессы или фаворитки Его Величества.
- Вы советуете нам отречься от любви? Нет! Мы возьмём своё, мы заслужили счастье с возлюбленными! – горячо воскликнул Арамис, а Портос только молча склонил голову в знак согласия.