Два слова о любви

13.4

***

- Лола, можно к тебе с ночёвкой? – по телефону голос брата звучал обыденно. Тем сильнее тревога резанула её по сердцу. И только усилилась, когда Глеб ввалился в квартиру с большой сумкой.  Но, ничего не спрашивая, Лола поставила  греться чайник, нарезала бутерброды пока брат угрюмо  затаскивал в комнату вещи и плескался в душе. Собрав на поднос еду, понесла к себе, не желая, чтобы их разговор кто-нибудь из квартиранток услышал.

Он вернулся из ванной в полотенце на бедрах и едва сходящемся на груди Лолкином махровом халате с крупными сиреневыми цветами. Лицо было застывшей маской, а взгляд обращён куда-то внутрь себя. Замерев в задумчивости, попинал развороченную сумку, равнодушно глядя на вещи, торчащие неаккуратным комом. Вытащил первые попавшиеся, натянул их, повернувшись спиной, и пристроился возле тумбочки, на которой был накрыт ужин-экпромт.

Он сидел на краешке разложенного дивана, она – у его ног на толстой подушке. В задумчивой тишине они пили зеленый чай с мятой из больших пивных кружек. Лолка думала о том, что такие визиты не в характере брата, и если он пришел вот так, да ещё в настроении, которое кроме как пришибленным не назовешь, то случилось что-то действительно плохое. Ну а собранная явно впопыхах сумка, так не характерная для педантичного аккуратиста Глеба, ненавязчиво намекала – проблему с Ниной.

Уже когда в кружках стало видно дно, Лола спросила:

- Свадьбы не будет?

Брат кивнул, не поднимая глаз. Помолчал и ответил:

- Ладно – свадьба. И так на большое торжество не рассчитывали…

Опять помолчали. И Лола спросила:

- Расскажешь?

Глеб помотал головой – нет, но почти сразу заговорил нервно и сбивчиво:

- Я случайно узнал, что Нина не хотела брать мою фамилию, но попыталась это скрыть. А потом… - выдохнул, - потом узнал, что ей семья нужна исключительно, чтобы поднять её дочь. Совместные дети не планировались.

Лола смотрела на брата широко распахнутыми глазами и не верила – не хотеть ребенка от Глеба? От такого красивого, замечательного, такого… да просто от идеального мужчины? Она порывисто схватила его безвольно лежащую на колене кисть и прижала её к своей щеке.  

- Дура она, Глеб! Тебе просто не повезло!  

- Просто дура – полбеды, Лолик. Она подлая дура.

- Эх, Глеб… - и только теснее прижала щёку к его ладони.

Они посидели так какое-то время, погоревали, помолчали. Ему не хотелось говорить о своей ошибке, ей – бередить его рану.

Спать завалились на Лолкином диване как в детстве на даче: она – уткнувшись ему лбом в плечо, а он – держа её за руку.

Больней всего оказалось на следующий день.  Нужно было дать согласие Сан Санычу в отношение курсов и не кривиться, слушая его поздравления с грядущей свадьбой. Потом нужно было забрать заявление из загса, а ещё – поговорить с родителями.

Вот на последнем Глеб и споткнулся. Если первые два пункта своего плана он сделал с каменным лицом, всё ещё пребывая в какой-то заморозке, то вернувшись с работы к сестре, позвонить родителям уже не смог. Была надежда, что Лола сама им расскажет, без его просьб и намёков, и все сделают вид, что ничего не случилось, будут щадить его чувства и не задавать вопросов. «Это трусливо», - признался сам себе с горечью.

 Почему-то вспоминалась мама, её взгляд на Нину, какой-то просящий, чуть ли не заискивающий. «Внуков хочет», - тяжело вздыхал Глеб, снова и снова не решаясь набрать номер.

***