Два вампира для золушки

Размер шрифта: - +

Глава 7. Первая жертва

Арлетта проснулась утром и первым делом вспомнила, что сегодня четверг. Перед этим бедствием отходили на второй план все проблемы с принцем и его новой невестой, хотя бы потому, что там дело дошло только до помолвки, от которой до свадьбы мог пройти и год, и два, а сегодняшний круг ада начинался уже через пару часов.

 Четверг в ее расписании значился приемным днем. Практически любой человек – то есть, дворянин, чиновник или даже торговец не ниже второго ранга мог явиться к ней лично, демократично постоять в очереди в приемной, задать свои вопросы, подать предложения и так далее. Это создавало впечатление, что королевской власти не безразличны нужды простого народа. На самом деле, королевская власть сажала цветы, вышивала и занималась, кажется, скульптурой, если Арлетта правильно помнила новое увлечение Даниэля. Он перестал обсуждать с ней свои душевные порывы после истории со стихотворением. 

 Лет десять назад Даниэлю взбрело в голову, что он – гениальный поэт. Это было уже после того, как они с Антуаном, вообразив себя великими путешественниками, пытались переплыть дворцовый пруд в тазах для варки варенья. Кстати, потом Антуан таки преодолел этот пруд, стащив из прачечной таз покрупнее, а вот Даниэль промочил ноги, решил, что его таланты лежат в областях более изысканных, и увлекся стихосложением. Его мама плакала от умиления, получив в подарок безупречно написанный и выправленный учителем принца сонет. Арлетта, видевшая еще первую версию, так смеялась, что была на несколько месяцев исключена из списка лучших друзей. 

 – Ромашковый чай для вашей светлости. 

 Арлетта с тоской посмотрела на чашку, где в тонком фарфоре бултыхалась желтоватого цвета жидкость. Увы, с кофе успокоительная микстура не сочеталась, а вот ромашка только усиливала ее действие, так что появлялся неплохой шанс дожить до конца приемного дня – для всех заинтересованных лиц. В прошлый четверг старшину гильдии перчаточников из кабинета вытаскивала стража… И Арлетта была почти не виновата, мало кто устоял бы, когда ему начинают орать в лицо всякие гнусности.

 Демон жадности вылетел из подземелья сам, она просто не успела перехватить его, и когда стража прибежала на ее зов, старшина распихивал по карманам поданные другими посетителями просьбы и донесения. Арлетта перемигнулась с сержантом, и половина бумаг бесследно затерялась при выдворении скандалиста. В целом, у этой выходки был даже положительный эффект, но допускать повторения было нельзя. Если его величество решит, что ее светлость не может удержать в подземелье сотню-другую демонов… Последствия были бы предсказуемы и неприятны.

 Поэтому герцогиня залпом опустошила чашку, поморщилась, будто ей заварили полынь, а не ромашку, и приказала подавать платье – простое, сдержанно мышинного цвета, но с непременной бордово-красной отделкой. Прическа тоже удалась – каскад завитых локонов сбегал на плечи, оставляя открытым лицо. Арлетта в последний раз крутнулась перед зеркалом, привычно согласилась с ним, что хороша, и отправилась во дворец – работать. В голове промелькнуло вчерашнее сравнение с приходящей прислугой, но девушка тут же отбросила эту мысль – успеет еще расстроиться. И потом, вряд ли горничные ездят на работу в личной карете! 

 Во дворце сразу же началась обычная суматоха. Первым явился казначей и – вдруг, ни с того ни с сего – объявил, что денег на королевскую свадьбу у них не хватит, а если и хватит, то придется все делать бедненько и без народных гуляний. При этом подмигивал так, что его хотелось отправить к доктору за успокоительным. Арлетта сделала вид, что не заметила, хоть это было и нелегко, и посоветовала казначею посчитать деньги еще раз, повдумчивее, и особенно с этим делом не спешить. Месяца два, по ее мнению, было бы в самый раз. Казначей ушел такой радостный, как будто все деньги на свадьбу отдали ему лично. 

 Начальник городской стражи, Карен ле Нор, традиционно жаловался на грабителей и разбойников, которые не дают честным торговцам спокойно добраться до столицы. Обстановка на улицах ему также не нравилась – вот, например, минувшей ночью стражники слышали крики о помощи. Когда они добрались до места – без особой спешки, скорее всего, – нашли только труп уличной девки.

 Вообще-то нынешний начальник стражи Арлетте даже нравился. Еще два года назад должность занимал господин ле Воль. Дворянское звание его папаше пожаловал лично его величество – за особые заслуги перед короной. Заключались они в том, что Воль-старший преподнес королю какие-то особенно редкие луковицы его любимых гладиолусов, и готово дело – и сам устроился, и сына к делу определил.

 Ле Воль-младший получил неплохое образование, непринужденно цитировал античных и современных философов, ратовал за свободу личности, правда, при этом под личностью понимал только себя. Арлетте он не понравился с первого взгляда – ле Воль считал, что это потому, что он не попытался за ней ухаживать, и не слушал ничего насчет пьянства его подчиненных и постоянных жалоб на грабежи. Последний их разговор мог бы закончиться впечатляющим скандалом – лишившийся последних остатков совести парень решил одарить Арлетту своим драгоценным вниманием и уже даже начал снимать камзол. Все словесные аргументы он пропустил мимо ушей, и Арлетте не оставалось ничего, кроме как выпустить демона страха. Ле Воль его не увидел, вне подземелья их не видела и сама Арлетта, но ощущали все. Только что такой самоуверенный начальник стражи разом переменился в лице, попятился, а стоило Арлетте хлопнуть в ладоши, как молодой человек вспугнутым зайцем умчался из ее кабинета. 

 Демона Арлетта отозвала только к вечеру. Тот прилетел довольный, светя багрово-алыми глазами, долго устраивался на потолке, кутался в бархатные серые крылья и вроде бы даже мурлыкал. Ле Воль-старший решил, что его сын нуждается в срочном лечении расстроенных нервов, и сам пришел хлопотать об отставке. Разумеется, Арлетта удовлетворила эту просьбу и радостно назначила нового начальника городской стражи.



Лина Метеле

Отредактировано: 17.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться