Две жизни Эмили

Размер шрифта: - +

Глава 13.

- Эмили? Что с тобой? - господин обеспокоенно заглядывал мне в лицо.

- Простите, - выдохнула я, стряхивая с себя оцепенение, - я кое-что вспомнила. Из прошлого...

- Это хорошо, - улыбнулся он, - значит постепенно вспомнишь и все остальное. А пока идем, а то замерзнешь.

Мы подошли к одной металлической будке на круглых стояках и стеклянными окнами. Эта будка почему-то страшно гудела и немного даже тряслась. И господин открыл дверцу и приглашающе махнул рукой.

- Садись.

- Господин, - от ужаса я даже забыла, что он запретил так к нему обращаться, - простите! Я не хотела! Я нечаянно! - умоляла я господина, решив, что он хочет наказать меня за какой-то проступок, заперев в этой страшной клетке... Бог-отец! Да это же и есть клетка! Просто странная, как и все в этом мире! И господин наказывает меня за скверну.

- Эмили, садись, это не страшно.

И я рыдая послушно полезла внутрь. Да. А что я могла сделать. Ведь виновата. Ведь осквернена. И почему-то подумала о том, в доме «не-мага» очень много клеток. И это самое страшное место на всем свете.

Я вползла в клетку, а господин захлопнул дверь. И ушел. Лучше бы я отравилась гадкой едой и умерла. Я сжалась в комочек на диванчике клетки и заплакала. Сейчас начнется мой персональный кошмар. Сейчас посторонние мужчины буду пользоваться мной.

И первый не заставил себя долго ждать. Хлопнула дверь. Я замерла и завыла от страха.

- Эмили, тише, - устало сказал посторонний мужчина голосом господина, - это автомобиль. Мы сейчас на нем поедем домой.

Я перестала выть, но лежать свернувшись калачиком и трястись от страха он мне не запретил.

И тут я почувствовала, как клетка пришла в движение. Как будто бы едешь на деревенской телеге... уж не знаю, откуда ко мне пришло такое сравнение. Но трясло совершенно точно, так же.

Ехали мы долго. И странно. То останавливались, и тогда сердце ухало в пятки, а живот скручивало судорогой, потому что я подумала, что эта клетка-телега специально сделана такой, чтобы удобно было вывозить оскверненных женщин на площадь. То снова ехали, и тогда я выдыхала. И во время очередной остановки, что-то изменилась. Гул в телеге пропал, а господин вышел хлопнув дверью... Вот и все... меня привезли на площадь. И сейчас меня будут касаться противные руки чужих мужчин. А женщины будут плевать, стараясь попасть в лицо. Бог-Отец! Забери меня как можно быстрее.

Дверь клетки рядом со мной открылась, я снова завыла в страхе.

- Эмили, - тяжело вздохнул господин, - мы приехали домой. Выходи.

Выходи?! Господин сказал выходи?! Я скатилась на землю, обняла его ноги и разрыдалась от облегчения.

- Эмили, - зашипел недовольно господин, - хватит. Прекрати. Люди же смотрят. Да что с тобой такое-то? Вставай.

Он подхватил меня под мышки, поднял, и укутав одеялом, которое так и осталось лежать в клетке, прижал к себе.

- Пошли быстрее, пока соседки из окон не выпали от любопытства, - господин поволок меня куда-то так быстро, что я едва успевала перебирать ногами.

Он с силой прижимал меня к себе, не позволяя посмотреть по сторонам. Мы куда-то шли. Потом хлопнула металлическая калитка. Кажется господин завел меня в свой замок с черного входа.

- Лестница, Эмили, - предупредил он меня и мы оказались на ступенях. Поднимались мы долго. Не как в башню, но достаточно высоко. А потом господин, все так же обнимая меня одной рукой, чем-то пощелкал, и мы вошли в его покои. Ну... потому что тепло там было. А в самом замке довольно прохладно.

- Все, Эмили, - господин отпустил меня, - мы дома. Раздевайся и проходи.

Я осмотрелась. Маленькая тесная комнатушка, с дорогими бумажными обоями, но какого-то невзрачного оттенка. Скорее всего остались после ремонта покоев господина. Хотя ума не приложу куда можно было наклеить такие серенькие обои. В углу шаге от нас в нише огромный белый ящик. Тоже как будто бы металлический, но без окошек. А с другой стороны старый шкаф со сломанными дверцами и беспорядочно наваленной и навешанной одеждой. А на полу куча разной обуви... Похоже на уборную для низших слуг. Неужели я теперь бууд здесь работать? Бог-отец!

Еще в комнатке было несколько дверей. Красивых. Резных. Такие двери у приближенных слуг господина ставят. И тут в уборной... Ничего не понимаю. Как же тяжело жить в другом мире. Тут все так странно и неправильно!

Пока я оглядывалась господин снял пальто, тоже очень странное, и разулся. И зачем господину раздеваться в уборной? Да еще самому. Неужели у него нет женщины, которая бы помогла снять обувь?

Я дрожащими руками стянула с плеч одеяло, и тут господин толкнул дверь в одну из комнат. Меня затрясло. Дыхание перехватило и я, кажется, снова едва не теряла сознание. В этой комнате была постель. Прямо перед входом. Постель, в которой совершенно точно только что кто-то лежал. А господин, пригладив волосы, улыбнулся мне, стоя в дверях этой страшной комнаты и сказал:

- Проходи, Эмили. Не стесняйся.

Бог-отец!

Я медленно наклонилась и принялась развязывать веревочки на обуви, которую мне принесла Варя. Странная обувь. Никогда такую не видела. И старая очень. Я ковырялась нарочито долго, оттягивая страшный момент. Ведь не зря же господин привел меня в уборную для низших да еще с постелью. И это просто невыносимый позор быть рабыней для утех низших слуг. Я ведь аристократка. И уже по рождению выше всех тех, кто меня будет осквернять. Мне вдруг захотелось в клетку. Там я хотя бы умерла быстро. А рабыни живут долго, потому что за их состоянием следят.

- Эмили! - как сквозь толстое одеяло донесся до меня голос господина, - Эмили! Черт побери! Да что же это такое!

И тьма накрыла меня.



Натали Катс

Отредактировано: 19.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться