Две жизни Эмили

Размер шрифта: - +

Глава 21.

Ужин мы готовили вместе. Василий Васильевич подсказывал мне, что и как нужно делать. Все же привычных продуктов здесь не так много. А подобные упакованы так странно, что узнать их у меня не получается. Например, молоко. Никогда бы не подумал, что его можно хранить в тонком, как будто бы тканевом мешочке. Или мясо...

- Эмили, - прервал мои размышления Василий Васильевич, - мне кажется, котлеты пора переворачивать, а то сгорят.

Он подошел сзади и заглянул через плечо в сковородку. Мне вдруг стало так жарко, аж дыхание перехватило. И как-то волнительно. А еще мне показалось, что вся моя спина излучает очень много магии, и эта магия оказалась так плотно сжата между нашими телами, что стала ощущаться даже физически.

Потом я даже потерла татуировку, чтобы проверить, но магии все так же было очень мало. Сущие крохи. Видимо в этом мире ее, действительно, нет.

- Хочешь, - Василий Васильевич усмехнулся, и шепнул мне на ушко, - я помогу тебе?

Мурашки от его горячего дыхания мгновенно рванули от уха по всему телу, скапливаясь неясным томлением внизу живота. Щеки опалил жар, а сердце застучало, как будто бы я поднялась бегом и без остановки на самую высокую башню в замке. Никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Кажется, я что-то лепетала, кивала, соглашаясь, но как только он обхватил мою кисть, держащую лопаточку, своей ладонью, и начал вместе со мной переворачивать эти проклятые котлеты, потерялась в ощущениях. Я не чувствовала ни своего тела, ни мыслей, я стала продолжением господина, растворилась в нем.

А он словно нарочно мягко, добро и тихо, шепотом, рассмеялся мне прямо в шею, от чего мои коленки подогнулись, вытащил лопаточку из моей руки, и обхватив за плечи осторожно развернул лицом к себе и наклонился к моему лицу. Близко-близко, словно увидел что-то такое... очень интересное. Я хотела сказать, что со мной происходит что-то не то, но не могла вымолвить ни слова, только молча смотрела в его глаза донельзя перепуганная своим состоянием.

Он вздохнул, прижал меня к себе, и поглаживая по спине большой,мягкой и теплой ладонью, от чего мне становилось все жарче и жарче и сказал:

- Эмили, ты мне тоже очень нравишься. Но не бойся. Я тебя не обижу, я подожду, пока ты не перестанешь бояться.

Мы стояли так бесконечно долго. Я прижималась к нему и слышала, как мерно бьется сердце моего господина. Этот стук успокаивал своей неторопливостью, и мое сердечко, трепыхавшееся, как перепелка в силках, постепенно замедлилось, подстраиваясь под гулкие удары в его груди.

- Ты как? - спросил Василий Васильевич, когда мне вернулась способность управлять телом и я зашевелилась, - прости, что напугал. Просто мне показалось... прости еще раз, Эмили.

Я кивнула, все еще не совсем понимая, за что он у меня просит прощения. Это, вообще, было неправильно, что господин,которому я принадлежу, что-то просит. Да, Василий Васильевич объяснял мне, что здесь к женщинам совсем другое отношение, но это не укладывалось в моей голове. Слишком противоестественно. Я никогда не смогу привыкнуть к таким порядкам.

Ужинали мы молча. Я не знала, можно ли мне что-то сказать, а господин смотрел на меня украдкой и тихо вздыхал. От каждого его вздоха, во мне поднималось чувство вины. Я чувствовала, что сделала что-то не так или что-то не сделала. Что-то такое, чего он ждал от меня. Но как я не старалась, никак не могла понять, что именно было нужно господину.

А сам он ничего не говорил. И к концу ужина я не смела поднять взгляд от своей тарелки, от стыда за собственную бестолковость.

Убрать и помыть посуду я уже вполне могла сама, без подсказок, и Василий Васильевич, поблагодарив меня за ужин, ушел из кухни. Когда я вышла, то в гостиной вместо дивана снова стояла кровать, а он развалившись на ней смотрел что-то в маленькой черной штучке.

- Эмили, - оторвался он от нее, - я постелил тебе в спальне. Это мамина комната, но думаю там тебе будет удобнее. И там на кровати мамин халат. Тебе наверное нужно принять душ и переодеться. Идем, я научу тебя пользоваться душем.

Душ - это самое лучшая немагическая вещь в двух мирах. Я это точно знаю, потому что никогда не видела ничего подобного. Дождь, которым можно управлять без магии. Невероятно.

И когда собралась ложиться спать, завернувшись в халатик, вдруг вспомнила, что совсем забыла спросить Василия Васильевича про рукоделие. А то вдруг завтра нечем будет заняться, а так я бы связала шаль для Валентины Петровны. Думаю, ей должно понравиться.

Я осторожно выглянула в гостиную. Василий Васильевич все так же лежал с черной штучкой в руках. Он как будто бы совсем не обратил на меня внимания, но когда я закрыла дверь, окликнул меня:

- Эмили, иди сюда, выходи не бойся. - Я вышла из комнаты и замерла на пороге, теребя поясок халата. Василий Васильевич был без рубашки, в легких брюках, и от этого мне было очень неловко. И ужасно стыдно. - Что ты хотела? - спросил он, подняв глаза от своей черной штучки.

- Господин — не поднимая глаз от кончика пояска, чувствуя, как горят щеки, я пролепетала, - простите, но... если можно, я хотела бы пошалить...

- Что? - переспросил он ошеломленно, - что ты хотела бы?

- Пошалить, - пожала я плечиком, чувствуя, как халат, который был мне немного великоват, сползает с плеча. Но поправить его я не успела.

- Эмили, - господин отбросил штучку и мгновенно оказался рядом со мной, так близко, что я уткнулась лбом в его голую грудь, и смутилась еще больше. - Эмили, - прошептал он хриплым, срывающимся голосом, и аккуратно и нежно приподняв мой подбородок, наклонился близко-близко, и...замер, натолкнувшись мой шокированный взгляд.

- Эмили, - простонал он, - ты меня с ума сведешь. Объясни, что ты хочешь?

- Я подумала, - пролепетала я, чувствуя, как странно чешутся губы, ведь господин все так же придерживал мой подбородок одной рукой, а другой прижимал к себе, не давая отстраниться, - что вашей маме, Валентине Петровне пригодилась бы теплая шаль... Я умею шалить. Но мне нужна пряжа и спицы...



Натали Катс

Отредактировано: 21.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться