Две жизни Эмили

Размер шрифта: - +

Глава 41.

Дни до Сочельника промчались удивительно быстро. Я думала, что эти пять дней растянутся бесконечно длинной лентой, но нет. Может быть потому, что у меня совершенно внезапно эти дни оказались заняты по самое не могу?

Вика со своим Васей большие оригиналы, решили устроить свадьбу пятого января. И мы с ней несколько дней подбирали свадебный макияж. А еще магазин, в котором я работала, открылся уже третьего января. Так что времени скучать не было совершенно.

Но вот последний день перед службой тянулся долго. Варя отсыпалась после свадьбы, а я сходила с ума от безделья и нетерпения. Но оно того стоило. Церковь, в которую мы пошли, была очень маленькая. Но она вся оказалась пропитана благодатью. Такого я не видела даже в самых больших храмах нашего мира. Сын Божий не обделяет людей, пряча от них магию, как я думала раньше. Он действительно любит нас, рабов Божьих. Просто магии в этом мире на самом деле не существует.

Я плохо запомнила службу, потому что качалась и плыла на волнах света. И когда через несколько часов Варя вывела меня из церкви, я чувствовала себя опьяненной счастьем и любовью. Божья благодать — это все же не магия. Но именно из нее в нашем мире она и образуется.

Но все же с этого времени я каждую неделю приходила в церковь молиться, я просила Сына Божьего передать весточку моему отцу, сообщить, что я жива, здорова и даже почти счастлива.

После Викиной свадьбы меня стали приглашать делать свадебный макияж. Мне это очень нравилось, и я никогда не отказывала. И как-то так само-собой получилось, что к весне запись ко мне была на месяц вперед, а иногда даже больше. Например, на восьмое марта, когда в этом мире отмечали самый прекрасный праздник. День женщины. И даже это было для меня сродни чуду. И когда меня поздравляли совершенно незнакомые люди, я поняла, что мне это нравится. Я горжусь тем, что я женщина. И никто не смеет меня обидеть или относиться с пренебрежением только потому, что я не мужчина. Я человек. И это главное.

Каждую пятницу и субботу я с раннего утра моталась по городу, делая макияж невестам. И это стало приносить мне довольно неплохой доход, когда по совету Вари я установила цену на свои услуги. Очередь не стала меньше, а вот бросить работу уборщицы я смогла себе позволить.

Неожиданно у меня появилось много свободного времени, ведь среди недели я тратила не более трех-пяти часов в день на встречи с клиентками и подготовку к главному дню в жизни каждой женщины.

И я стала много гулять по городу. Мне стало нравится быть среди людей. Спрятаться в квартире и никуда не выходить перестало казаться самым лучшим способом провести жизнь.

Ко мне стали подходить мужчины, чтобы познакомиться. Но мое сердце все так же было занято. И с каждым днем тоска по Васе набрала силу.

Но как-то получалось, что мы так ни разу даже не встретила, даже просто не увидела. И я была уверена, что не нужна ему. Ведь если была бы нужна, то он пришел бы ко мне. Вот Савичкин наведывался довольно регулярно. И всегда в те вечера, когда Варя дежурила в больнице в ночную смену. Я больше не открывала ему дверь. Но он упорно ходил стучал и звонил, иногда довольно долго.

Больше всего я боялась, что он подкараулит меня вечером, когда я иду от клиентки. И поэтому старалась закончить все пораньше, чтобы успеть вернуться домой до ухода Вари на работу. Пока мне это удавалось.

Но не сегодня. Моя клиентка жила в другом конце города, да еще мы с ней провозились довольно долго, так что возвращалась я поздно. Когда Варя написала смс, что пошла на работу, я еще стояла на остановке в ожидании транспорта. Я нервничала и тряслась от страха. Возможная встреча с Савичкиным пугала.

Весна в этом году, по словам Вари, пришла неожиданно рано, и сейчас в конце марта дороги почти высохли. Только возле остановки осталась огромная лужа. И мимо этой лужи к остановке шла очень старая женщина. Вот именно старость была тем, к чему я никак не могла привыкнуть. У нас старых женщин не было, потому что в определенный момент они все отправлялись на алтарь Бога-отца. А мужчины за счет магии до самой смерти сохраняли молодость. По крайней мере внешне.

Я с любопытством смотрела на старушку, забыв о своих тревогах. Сухонькая, опрятно, но довольно бедно одетая, она шла, прихрамывая и постукивая палочкой с загнутой ручкой. Она с трудом несла сетку, в которой лежали булка хлеба и пакет молока. Но при этом не выглядела сколь либо жалкой. Нет, с одного взгляда было понятно, что в молодости она была сильной, красивой и достойной женщиной. Еще в ней было что-то такое, что становилось понятно, эта женщина и по характеру очень добрая, и умеет расположить к себе людей. Даже сейчас я не могла оторвать от нее взгляд.

И когда бабушка, неловко споткнувшись упала прямо в грязную воду, кинулась помочь ей подняться. Она оказалось неожиданно легкой. Я поставила ее на ноги, отряхнула грязь и капли воды с одежды и вручила палку. Все это время она тихо причитала, сокрушаясь своей немощью, и благодарила. А когда я подала ей палочку и наши взгляды встретились, неожиданно замолчала, вцепившись мне в руку. А потом, словно через силу, шепотом спросила:

- Анна!?



Натали Катс

Отредактировано: 27.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться