Двенадцать звезд

Размер шрифта: - +

Глава 6. Азраиль на свободе

Девы не хотят никому быть обязанными. Они любят независимость.

Астрологический справочник

Азраиль скакал два или три часа, прежде чем в сгустившихся сумерках разглядел вдалеке валы, что тянулись вдоль Восточного тракта. Тогда он заставил свою песочную лошадь свернуть с дороги налево и замедлить бег, опасаясь, как бы она не споткнулась на бездорожье. Заодно маг подхватил болтавшиеся обрывки поводьев, связал их узлом и обмотал вокруг запястий: теперь даже если он свалится с коня, далеко тот не убежит.

Только после этого Азраиль начал снимать с лошади опутавшие ее чары. Постепенно — чтобы та, неожиданно освободившись, не понесла, как эльфийская гнедая. Но все прошло гладко: лошадь замедляла ход, встряхивая и мотая головой, но не пытаясь сбросить седока. Она сама продолжала двигаться в нужном направлении, огибая скалы и торчащие из песка валуны.

Когда совсем стемнело и лошадь начала спотыкаться от усталости, маг наконец натянул поводья и сказал «тпру». Несмотря на боль во всем теле, он чувствовал себя так, как будто мог скакать всю ночь и весь день: его обуревал восторг одержанной победы. Один, слабый и безоружный, Азраиль удрал от целого отряда опытных воинов! Обманул эльфийского лорда! Заставил дунадана пристрелить эльфа!

Ах, какой замечательный морок он навел на этого Дагнира: охтар вдруг увидел, как юноша-эльф поднимает на него лук. Взгляд эльфа стекленеет, оскал мелких зубов напоминает звериный — будто в него вселился злой дух или им управляет враждебная воля... Отлично сработано: одним махом из строя выведены оба лучника! Нет, а как мальчишка полетел с коня? Будешь знать, как посылать с черным магом эльфа, мысленно сказал Азраиль Тиндолу.

С трудом спешившись, ковыляя с послушной лошадью в поводу в поисках места для ночевки, Азраиль думал, что впервые в жизни оказался совсем один, впервые сам решал, что ему делать и как поступать. Это было захватывающее и бодрящее ощущение, и его совершенно не беспокоило, что он путешествовал по горгоротской пустыне один-одинешенек, без припасов и оружия. И, возможно, с погоней за спиной.

Маг пожал плечами. Конвой, наверное, только сейчас добрался до лагеря у Башни с раненым или мертвым эльфом на руках. Даже если погоню отправят немедленно, он все равно опережает преследователей на несколько часов.

На ночлег Азраиль остановился в небольшой лощинке между скалами. Чтобы лошадь не убежала, пока он спит, маг обмотал повод вокруг скального выступа, а потом еще навалил сверху тяжелых камней. Затем осмотрел свое средство передвижения, из осторожности обойдя лошадь по широкой дуге.

Животное оказалось кобылой: бока и холка у нее были горячие и влажные, на удилах висели клочья пены. Кобыла еле заметно вздрагивала — Азраиль понадеялся, что от усталости, а не оттого, что вознамерилась сдохнуть, — и не обращала никакого внимания на своего нового хозяина. Маг пощупал ей пульс на шее: единственное, что он мог сделать. Сердце билось нормально, и Азраиль пожал плечами.

Наверное, чтобы лошадь хорошо отдохнула, неплохо бы снять с нее хотя бы седло. Но осмотрев сложное переплетение пряжек и ремней, маг передумал, побоявшись, что наутро не сможет вернуть седло в прежнее положение. Только ослабил подпругу: он видел, что днем так делали охтары, когда отряд остановился на привал. Кобыле бы не повредили ведро воды и мешок овса, но взять их было негде.

Как ни странно, сам Азраиль не чувствовал ни голода, ни жажды. Расстилая плащ, маг усмехнулся сам себе: подумать только, еще нынче утром мысль о подобном ночлеге повергла бы его в ужас! А сейчас он, избалованный удобствами, собирается обойтись без вечернего омовения и спать на песке, завернувшись в грязный плащ! И, главное, его это совершенно не огорчает. Даже усталость скорее приятна.

Уже укладываясь, Азраиль почувствовал боль в правой лопатке. Он сел и ощупал спину. На лопатке обнаружилась всего лишь царапина, ссадина. Даже ноги, и те от верховой езды болели сильнее. Закутываясь в плащ и устраиваясь поудобнее, маг снова улыбнулся. Ну и денек выдался! С этой мыслью он и уснул.

 

Проснулся Азраиль свежий и полный сил. Уже рассвело, но день обещал быть таким же хмурым, как и накануне. Он сел... и тут же повалился обратно на плащ: спина и ноги ныли немилосердно. Стиснув зубы, маг принялся растирать и разминать мышцы.

Встав и доковыляв до выхода из ложбинки, он первым делом отыскал глазами лошадь. Почуяв человека, та вскинула голову и испуганно, как показалось Азраилю, покосилась на него.

Песочная кобыла жива, здорова и никуда не делась. Умывания, бритья и завтрака не предвидится, так что можно отправляться в путь. Ах нет, надо сначала осмотреться...

Маг вернулся в свою песчаную ложбинку, опустился обратно на плащ, закрыл глаза и начал медленно и глубоко дышать. Внутри него что-то сопротивлялось — должно быть, память о голубом своде, ударившем его по лицу, — но маг преодолел себя и заставил темноту раскрыться перед внутренним взором.

Ощущение стремительного взлета... Туман постепенно расступается, и он начинает видеть. Но Темная Башня оказалась гораздо дальше, чем должна быть в Незримом мире, а Огненная Гора вообще маячила на самом пределе видимости, будто Мордор растянули, как шкуру на раме кожевенника. На самом деле, с упавшим сердцем понял Азраиль, это означает, что с исчезновением ритуального кинжала его собственные магические силы невосстановимо убыли: ведь расстояние, на которое видит маг в Незримом мире, определяется его, мага, силой. Азраиль перевел взгляд на окрестности: несколько темных пятен в округе — могильники перебитых орков, вроде того, где прятались они с Долгузагаром. Тусклый как река в сумерках Восточный тракт. А серые пустоши к югу от дороги, ведущей из лагеря зеленолесских нимри к Темной Башне, словно забрызгало побелкой: эльфийские дозоры и наверняка за ним! Преследователи еще далеко, конечно, но... маг сделал движение, будто сложил крылья, и упал обратно в тело.



Svetlana Taskaeva

Отредактировано: 10.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться