Двенадцать звезд

Часть III. Глава 9. Азраиль не в себе

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

КРУГ ЗАМКНУЛСЯ

 

Я хотел бы, чтобы я умел верить,

Но как верить в такие бездарные дни

Нам, потерянным между сердцем и полночью,

Нам, брошенным там, где погасли огни?

Как нам вернуться домой — когда мы одни?

Б.Г.

 

Глава 9. Азраиль не в себе

Девы не из тех, кто строит воздушные замки и предается пустым мечтаниям.

Астрологический справочник

В лицо Азраилю плеснули холодной водой, и он чихнул, как кошка. Глаза его распахнулись, он сел, зашипев от боли в спине и затылке… и оказался нос к носу с давешним златовласым эльфом, сидевшим на корточках с флягой в руке.

Маг, и без того разъяренный после очередного падения с лошади, взбеленился пуще прежнего. Он опять попал в плен!

— Что там? — спросили на синдарине.

— Он очнулся, — ответил эльф, и в палатку вошел человек, оставив полог открытым: стояла ночь, но теперь на всех троих падали алые отблески горевших снаружи факелов.

— Ты хирург? — резко спросил человек на адунайском, но тут заговорил эльф:

— Он говорит на синдарине, браннон Гумлин, — предупредительно произнес он.

Маг повернулся обратно к эльфу. В груди у него клокотал гнев, и несколько мгновений он просто ничего не мог сказать. Только он открыл рот, как дунадан повторил на синдарине:

— Так ты лекарь или нет? Отвечай немедленно!

Азраиль вскочил, словно подброшенный пружиной.

— ...Да пошел ты знаешь куда!? — вырвалось у него.

Вместо ответа дунадан, звякнув кольчугой, протянул руку в боевой перчатке и сгреб пленника за ворот рубахи.

Рывком подтянув к себе мага — Азраиль увидел лицо солдата, исчерченное старыми шрамами и глубокими морщинами усталости после тяжелого сражения, — он произнес неестественно спокойным — или просто очень усталым — голосом:

— У меня двадцать с лишним тяжелых раненых. А хирурга убили. И его помощника тоже. Либо ты будешь лечить, либо я зарублю тебя на месте. Понял?

Он выпустил мага, и тот покачнулся.

— Выбирай, — повторил дунадан, положив руку на меч.

Командир — надо полагать, того самого отряда, который тщились обогнать беглецы, — был немолод, с проседью в темных волосах, а глаза его походили на глаза Долгузагара. Глаза человека, который готов убивать.

При воспоминании о Долгузагаре в голове у Азраиля помутилось.

— Да плевал я! — заорал он, брызгая слюной. — Плевал я и на тебя, и на твоих раненых, слышишь?!

Командир ослабил короткий меч в ножнах, не сводя с мага взгляда, и тот поперхнулся. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, потом Азраиль отвернулся и сел обратно на одеяла.

— Дайте мне подумать, — бросил он, опустив голову на руки, сложенные на коленях.

Краем глаза он уловил движение эльфа: не то успокаивающий, не то просительный жест. Помедлив, дунадан кивнул:

— Хорошо. Но у тебя две минуты, не больше.

И вслед за эльфом он вышел наружу, резко задернув за собой полог.

Маг сжал виски: в голове все ходило ходуном и отнюдь не из-за последствий падения. Его обуревал черный гнев, неудержимая злоба на череду несчастливых случайностей, на треклятого эльфа, на растреклятого гнедого, на Долгузагара, бросившего его на произвол судьбы. Слабому ручейку страха было не побороть эту волну. Когда командир отряда взялся за меч, Азраилю было все равно. Остановило его лишь внезапное осознание того, насколько дико он себя ведет.

А теперь эльф с дунаданом, чего доброго, решат, что он испугался! К своему изумлению, маг ощутил, что и эта мысль его не очень-то трогает. Что за ерунда с ним творится? В голове все крутилось и переворачивалось. Он еще сильнее стиснул виски ладонями, чувствуя, что не способен удержать себя в руках. Нет, это было хуже всего: торчать здесь, бессмысленно пялиться в холщовую стену, ждать смерти, которую еще неизвестно сколько ждать — ведь командир наверняка остынет, а остыв — передумает казнить пленного на месте. Азраиль представил, как он сидит и сидит в этой палатке, сжимая виски, в которых колотится кровь, не в силах утихомирить убийственную сумятицу в собственных мозгах, — и ноги сами подняли его и понесли к выходу.

Он рывком отдернул полог, и к нему обернулись эльф, командир и еще несколько охтаров с факелами в руках.

— Я согласен, — торопливо произнес маг, от нетерпения переступая с ноги на ногу. — Велите греть воду и приготовить свет.

Эльф и командир переглянулись.

— Вода вскипела, все готово, — ответил эльф.

— Так что ты стоишь, веди! — накинулся на него Азраиль, скручивая в жгут волосы, на затылке еще липкие от крови. — И еще понадобятся двое или трое, — через плечо бросил он командиру, запихивая волосы за ворот рубахи, чтобы не мешали во время работы.

Дунадан махнул рукой и вслед за магом и эльфом устремились двое факельщиков.

Засучивая на ходу рукава зеленой рубахи, спотыкаясь о камни и растяжки палаток, Азраиль расспрашивал эльфа.

— Сколько раненых?

— Двадцать один.

— Сколько самых плохих?

— Трое продержатся не дольше часа.

— Что самое тяжелое?

— Боргиль, — раздался сзади незнакомый голос, и Азраиль, оглянувшись, увидел озабоченное лицо одного из факельщиков. — У него печень распорота отравленным клинком.



Svetlana Taskaeva

Отредактировано: 10.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться