Двенадцать звезд

Размер шрифта: - +

Глава 12. Освобождение от оков

 

Знак Рыб символизирует два пути, по которым можно плыть: вверх по течению, к достижению цели и вниз по течению, в никуда.

Астрологический справочник

 

Когда-то Долгузагар боялся смерти, потому что думал: там, за чертой, ничего нет. Одна пустота.

Но лучше бы там и в самом деле ничего не было, потому что он ошибался.

Там не было воспоминаний, снов, видений, сколь угодно кошмарных и перемалывающих душу. Но теперь он был бы рад всем ужасам своей жизни: и Аганнало, и всем Девятерым вместе взятым, и самому Повелителю.

Потому что там, за чертой, не было ничего, кроме невыносимого давления. Если бы образам было место, Долгузагару бы казалось, что он очутился в черном шаре, который, неудержимо сжимаясь, стремится смять его в непрестанно умаляющуюся частицу. Как будто опрокидываешься внутрь себя, во тьму, и это падение бесконечно, его ничто не останавливает.

Не было места и для узора слов и музыки, который он, незаметно для себя, ткал всю жизнь, старательно убирая отрезы драгоценной материи в дальние закоулки памяти — чтобы сберечь и не наткнуться случайно. Чтобы прижать их к лицу и вдохнуть их запах — как благоухание старинных праздничных одежд, убранных в сундук из лайрэлоссэ и переложенных атэлас и лаваралдой, — в то краткое мгновение, когда бодрствование уступает место сну, когда обретает себя даже тот, кто потерял себя или никогда не имел. Но там, за чертой, не было ни бодрствования, ни сна.

Иногда вдруг шар переставал сжиматься, и он пытался отползти в сторону, словно раненый зверь, но потом его опять, как труп оркам, бросали в неостановимое падение.

«Кто ты?» — услышал он в одну из передышек. Властный голос был ему незнаком.

Он промолчал, затаился, и все началось снова.

«Кто ты?»

Я Долгузагар, сын Мэнэльзагара, комендант Седьмого уровня Темной Башни, нардубар…

«Кто ты?»

Я солдат, хозяин Правого и Левого, командир отряда Двух Ме…

«Кто ты?»

Я… я не знаю!

«Кто ты?»

«Кто ты?»

«Кто ты?»

И он сдался.

 

Открыв глаза, он увидел над собой осунувшееся лицо Гвайласа.

— Нет, нет, не надо, сделай что-нибудь… — сипло забормотал Долгузагар, непослушными пальцами цепляясь за рукав зеленой рубахи, — я на все согласен, только не это, не этот ужас опять, вытащи меня оттуда…

Эльф осторожно оторвал иссохшие руки от своей одежды и положил их на грудь больному, покрытую меховым одеялом.

— Все в порядке, не беспокойся. Мы успели тебя вернуть.

— Этого больше не будет?

Гвайлас молчал, и сердце Долгузагара упало.

— Итилиндо из Имлад-риста, тот, кто вернул тебя из темного путешествия, сказал, что все может возвратиться, что это зависит от многих вещей, — наконец произнес эльф.

Человек бессильно уронил голову на подушку, слабый, как только что вылупившийся цыпленок.

— Мы неделю тебя выхаживали, — продолжал Гвайлас. — Когда разразилась буря и я увидел два столпа молний, которые бьют в Амон Амарт и в Барад-дур — их было видно даже от Внутреннего хребта! А Итилиндо сказал, что это было как в Войну Гнева, — так вот, тогда я понял, что ждал слишком долго и теперь могу не успеть на помощь — и тебя унесет бурей. И когда я нагнал ваш отряд, я узнал, что ты и в самом деле потерял себя, когда началась гроза.

— Гроза… — пробормотал Долгузагар.

И продолжал, сам удивляясь собственным — и вместе с тем чужим — словам:

— Гора содрогнулась, цитадель обрушилась, и пали все ее башни.

Гвайлас, чуть помедлив, кивнул.

— Верно. Только башни пока пали не все. Но от грома до сих пор в ушах звенит. А ливень был такой, что я боялся, как бы нам с лошадями не захлебнуться.

— С Мышастым? А Гватро?

— Она тоже здесь, с ней все в порядке. С ними обоими все в порядке, хотя я едва не загнал их по дороге сюда, — эльф понурился. — Но я очень боялся, что не довезу тебя живым: когда я вас догнал, ты лежал у костра без сознания, бледный и холодный, как будто в тебе не осталось жизни. Гватро сказала, что тебе очень плохо и что она не смогла тебе помочь.

 — Она старалась, — отозвался Долгузагар. — Только жалко твой черновик к поединку Финрода и… к поединку на песнях. Гватро его сжевала. Но она хотела как лучше, не сердись на нее.

Гвайлас махнул рукой.

— Было бы за что! Если кто виноват, так это я. Я ведь знал, что не стоит тебе читать поединок. Особенно черновик.

— Ты не виноват, — произнес Долгузагар. — Это бы все равно случилось — черновик, не черновик. Это ведь темный зов, так?

Эльф посмотрел ему в глаза.

— Да, это Саурон созывал своих слуг. Но Итилиндо сказал, что ты еще можешь выкарабкаться, раз ты не слуга ему больше.

— Вот как.

Внутри было пусто. Словно пытаешься понять, чего не хватает, а потом понимаешь: больного зуба. И боли.

— Что теперь будет? — спросил Долгузагар и посмотрел вверх, на синее полотнище потолка. — И где мы?

— В моей палатке. Пока меня не было, наш отряд перебрался в основной лагерь.

И верно: знакомый запах гари и серы сушил горло, во рту горчило.

— Что теперь будет? — снова спросил Долгузагар, глядя, как от порыва ветра идет волнами ткань шатра.

— Суд, — ответил эльф. — Тебя будет судить государь Исильдур.



Svetlana Taskaeva

Отредактировано: 10.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться