Двери в безграничность

Font size: - +

Глава вторая

Хорас Клейн приехал в отель «Омега» спустя шесть дней после исчезновения Чарльза Маривина. Законник средних лет с русыми, коротко постриженными волосами и бледным шрамом на правой щеке – память о первых днях работы патрульным. Проститутка, которую он пытался арестовать, ударила его стилетом в лицо, разорвала щеку, выбила пару зубов и проткнула язык. Его наставник громко смеялся. Клейн не знал почему, но он запомнил этот смех на всю жизнь. Смех и вкус собственной крови. Это не было его единственным ранением. В него стреляли, били, обжигали серной кислотой. Последняя слизнула кожу с его правого плеча. Но запомнил он именно стилет и проститутку. Ее лицо. Цвет ее глаз. За тот поступок ей дали пять лет. Джин Валентайн – так ее звали. Когда она вышла, наставник Клейна по имени Захария Ривкес позвонил ему и сказал, что пришло время избавиться от дурных снов и воспоминаний. Он назвал адрес, где остановилась Джин Валентайн.

- Просто навести ее и сделай то, что должен был сделать пять лет назад, - посоветовал Ривкес.

Клейн пообещал, что подумает.

- Только не думай долго, - скрипуче рассмеялся старый Ривкес и напомнил о программе «Амок». – Скоро всем нам вскроют черепа и установят в мозг чертовы камеры. Так что, пока можешь, навести Джин.

С того дня прошло семь лет. Сейчас, разговаривая с консьержем отеля «Омега», Хорас Клейн невольно думал о том, что все это записывается и просматривается. Шрам от трансплантации устройства на левом виске был совершенно не заметен, но… Но после того, как программа «Амок» начала действовать, число желающих стать законником сократилось втрое. Несколько раз поднимался вопрос о том, чтобы закрыть проект, но дальше обсуждения дело не заходило. Казалось, что так теперь будет всегда. Одно утешало Хораса Клейна – его наблюдателем был старый Захария Ривкес, получивший повышение вместо выхода на пенсию. Но как долго старый друг сможет покрывать его? Клейн трижды находился под подозрением третьей степени и однажды каким-то чудом сумел соскочить с обвинения четвертой степени.

- Я все понимаю, - говорил ему Ривкес, - в этом мире невозможно всегда поступать правильно. Чертовы инструкции придумывают те, кто никогда сам не патрулировал улицы.

Клейн слышал, что ученые разрабатывают новую программу. «Амок» должен стать первой ступенью. Сначала они планировали приручить законников, затем добраться до обычных граждан. Некоторые шептались, что «Амок» не только записывает то, что видит и слышит патрульный, но и фиксирует его эмоции, возможно, даже мысли. Хорас Клейн не верил в это. Если бы что-то было, то Захария Ривкес обязательно сказал бы ему. Но слухи ходили, и не замечать их было невозможно.

Больше всех кричали обычные люди, напуганные тем, что ученые работают над препаратом, способным свести воздействие наркотиков и алкоголя на мозг к минимуму. Все эти разговоры всегда заканчивались одним – обвинениями в адрес законников, неспособных справиться с распространившейся преступностью. «И как тут забыть свое первое ранение?» - думал Хорас Клейн, когда слышал обвинения в адрес законников.

Джин Валентайн отсидела пять лет за нападение на полицейского, вышла на свободу и вернулась на улицы. Как с такими как она бороться, черт возьми? А с бесконечными химические лаборатории? Сотни наркотических веществ, на запрет которых суды не успевают выносить постановления. Наука развивается быстрее, чем самосознание. Человек всегда найдет уловки и ухищрения, чтобы обмануть закон, соседей, себя. Особенно в последние века, когда мир разорвался на сотни скрытых в подпространстве миров.

«Если что-то и нужно запрещать и лечить, так это все эти города и квартиры в подпространстве», - так считал Хорас Клейн. Искать правонарушителей становится все сложнее и сложнее. Они скрываются, прячутся, маскируются. Если бы подпространство закрыли хотя бы на пару лет, то большинство беглых преступников неизбежно отправились бы в тюрьмы. Но ученые не знали, как закрыть творения рук своих.

- Так ваш сын утверждает, что Чарльз Маривин ушел в подпространство? – спросил Клейн Дарлу Моузли. Она кивнула, покраснела. – Ваш сын тоже играл иногда в подпространстве? – догадался Клейн.

- Да.

- А откуда он знает Чарльза Маривина?

Дарла покраснела сильнее.

- Вы были с ним любовниками? – снова устало догадался Клейн.

- Кто вам сказал?

- Ваше лицо. – Клейн закурил, предложил сигарету Дарле Моузли и осторожно спросил разрешения поговорить с ее сыном.

- Я думаю, что его забрала ведьма, - серьезно сказал мальчик.

- Ведьма? – Клейн почему-то подумал, что сейчас станет свидетелем очередного любовного треугольника. – Ты знаешь, где живет эта ведьма? – Клейн уже видел, как находит Чарльза Маривина в объятиях очередной любовницы – вот и вся история.

- Ведьма приходит из подпространства, - сказал маленький Трэй Моузли.

- Из какого именно подпространства? – спросил Клейн. – В вашем отеле много номеров, расширенных подпространством.

- Я говорю не об этом подпространстве, - Трэй нахмурился, покосился на мать.

- Можешь рассказать, - кивнула она.

- И ты не будешь ругать меня за то, что я играл в мертвом подпространстве?

- Так ты говоришь, что та женщина приходила из мертвого подпространства? – спросил Клейн.

Трэй кивнул. Клейн повернулся к его матери.

- В вашем отеле есть мертвое подпространство?

- Я не знаю. Спросите консьержа.

- Я могу показать, - осторожно подал голос Трэй, почувствовав волнительную близость приключений. – Это рядом. На нашем этаже. В номере 534.

- Я посмотрю, - пообещал ему Клейн, но следовать за собой запретил.

Он спустился к консьержу, взял ключ.



Виталий Вавикин

#7792 at Fantasy

Text includes: будущее

Edited: 02.09.2016

Add to Library


Complain




Books language: