Двери в безграничность

Font size: - +

Глава шестая

Дэйвид Лейбович. Мир менялся. И дело было не в росте, не в новых территориях, которые обеспечивало подпространство. Нет. Перемены лежали глубже. Дэйвид понял это еще ребенком, когда смотрел в глаза своей сестры – Руфь Лейбович, отправленной обществом в сумасшедший дом. Она не была первой в этой длинной процессии безумия и не была последней. Одна из многих.

Родители часто говорили ему, что она родилась здоровым ребенком, желая убедить его, что с ним подобного не случится. Но Дэйвид не верил. Дэйвид ребенок. Для него это было просто семейное проклятие. Иногда он просыпался в холодном поту, увидев очередной кошмар о том, что стал таким же, как сестра. Лишь многим позже, Дэйвид узнал, что сестра участвовала в экспериментальной программе «Амок-12». Узнал после того, как получил оплаченное государством образование. Узнал от умирающей матери, поведавшей ему эту тайну в бреду обезболивающих препаратов. Никто не мог подтвердить ее слов. Никто не мог опровергнуть их.

«Если бы только отец был жив!» - думал Дэйвид, проводя перед компьютером десятки часов, ища в сети ответы. Детские страхи стать таким, как сестра, превратились во взрослую одержимость доказать, что сестра стала жертвой незаконного эксперимента. Способствовали этому и оставшиеся со времен учебы на факультете журналистики связи. Никто не спрашивал Дэйвида о сестре – люди считали, что он гонится за сенсацией. В какой-то момент Дэйвид тоже начал так думать. Сенсация – вот все, что ему нужно.

Чтобы узнать правду о сестре ему потребовалось два месяца. Но этого показалось ему мало. Было что-то еще. Что-то из детства. Дэйвид не мог остановиться, не мог перестать искать. Но не мог и объяснить конкретно, что ищет.

- Сейчас ты начинаешь напоминать мне свою сестру, - сказала Тори Паркер – девушка, с которой они встречались еще со времен учебы в университете.

Дэйвид промолчал. Если бы сестра была жива, то он бы набрался смелости и встретился, но Руфь давно покинула этот мир. Остались лишь воспоминания. Остались лишь рассказы. Дэйвид достал историю болезни Руфь. Пытался встретиться с руководителями проекта «Амок-12», но все они либо умерли, либо исчезли. Проект числился закрытым и точка. Да и не было ничего особенного в этом проекте – так, по крайней мере, говорили бумаги, которые достал Дэйвид. Всего лишь ряд тестов на восприятие, но за пару безобидных тестов не оплачивают обучение брата и не берут на пожизненное содержание семью. Нет. Что-то здесь было не так. Тем более что проект «Амок», реализованный в правоохранительных органах, датировался более ранними сроками, чем проект, в котором участвовала Руфь. Найти заключение патологоанатома, проводившего вскрытие сестры, Дэйвиду не удалось, поэтому оставалось лишь одно – отправиться на кладбище и попытаться найти следы имплантата в голове Руфь.

Пробираясь ночью между могил с лопатой и фонариком, Дэйвид думал, что если его сейчас поймают здесь, то точно отправят в сумасшедший дом – это был единственный страх, который он испытывал. Не мертвецы, не ночь… Сумасшедший дом. Дэйвид поставил фонарь на надгробие и воткнул лопату в мягкую землю. Волнения не было. Дэйвид убеждал себя, что не было. Он старался не торопиться и ни о чем не думать. Смотритель кладбища, которому заплатил Дэйвид, сказал, что не станет делать обход до утра. Так что впереди целая ночь.

Острие лопаты ударило в трухлявую крышку гроба. Дэйвид замер. Крупные капли пота катились по лицу, попадали в глаза. Дэйвид не помнил этот гроб. Думал, что помнит каждую деталь, сохранил в голове каждую мелочь с похорон старшей сестры, но гроб был ему незнаком. Почему? Его подменили? Или же память просто играет с ним злую шутку? Волнение.

Дэйвид упал на колени, спешно смахнул с крышки комья сухой земли. Сбить замки оказалось несложно. Теперь заглянуть внутрь. Вместо нестерпимой вони, которую ожидал почувствовать Дэйвид, в нос ударил приторный запах чего-то сладкого. Заговора не было – из гроба на него пялилась полуразложившаяся сестра. Он узнал ее с первого взгляда. Это были волосы Руфь, ее скулы, даже платье, в котором ее похоронили. Лишь годы сожрали кожу, тронули гниением плоть.

Дэйвид не знал, как долго смотрел на тело сестры. Время, казалось, замерло. Он словно стал маленьким мальчиком на похоронах. Стоит и смотрит, как гроб опускают в черную пасть могилы. «Сбежать, - подумал Дэйвид. – Закрыть гроб, закопать могилу и сбежать». Но это были слова ребенка, голос из прошлого. Дэйвид достал нож. «Это уже не моя сестра, - сказал он себе. – Нет. Это всего лишь оболочка, плоть». Дэйвид дождался, когда руки перестанут трястись, затем наклонился к лицу мертвеца и вскрыл ему череп. Он копался в гниющих мозгах, пока не нашел крохотный имплантат. «Амок-12».

Сердце екнуло и замерло, словно Дэйвид отчаянно не хотел верить, что сможет здесь что-то найти. Но он нашел. И мысли спутались. И все стало странным, чужим, онемевшим. На нетвердых ногах Дэйвид выбрался из могилы и поплелся прочь, затем вспомнил, что должен закопать могилу, вернулся.

Он покинул кладбище на рассвете.

- Лучше бы ты завел себе любовницу, - сказала Тори Паркер.

Она помогла ему снять грязную одежду, отвела в ванную и заставила помыться. Все это время Дэйвид сжимал в руке извлеченный из головы сестры имплантат. Тори дала ему пару таблеток. Дэйвид не спрашивал, что это. Сон пришел почти сразу. Тори уложила его в кровать. Дэйвид не слышал, как она ушла – он уже спал.

Ему снилась ночь и беззубая пасть раскопанной могилы. Он смотрел вниз, но у могилы не было дна – оно терялось в бесконечной, густой темноте. Дэйвид привязал веревку к надгробной плите и начал спускаться в могилу, в пустоту, в ночь. Когда он поднимал голову, то видел где-то высоко черное небо с серебряными звездами. Дэйвид чувствовал, как могильный холод пробирается под одежду. Холод и ночь. И чем глубже он спускался, тем холоднее становилось. И еще эта веревка! Она впивалась в ладони, сдирала кожу. И сил становилось все меньше. Нужно было остановиться, вернуться, но Дэйвид не знал, хватит ли у него сил, чтобы выбраться. Проще было продолжать спускаться и уже там, на дне, передохнуть, залечить ладони и... Он так и не понял, что будет потом. Потом, возможно, больше ничего не будет. Смысл кончится, как только он доберется до дна могилы. Смысл, который заключен сейчас в веревке, зажатой в ладонях.



Виталий Вавикин

#7759 at Fantasy

Text includes: будущее

Edited: 02.09.2016

Add to Library


Complain




Books language: