Двери в безграничность

Font size: - +

Глава восьмая

«Амок». «Амок» для подпространства. «Амок» для всего мира. Эксперименты. Удачи и ошибки. Нет, доктор Оз Литвак никогда не сомневался в том, что делает. Никогда не сомневался в конечном результате. Так же, как не сомневалась и Талья Йоффе, которая после смерти своей дочери, видела во всех подопечных, задействованных в проекте, своих собственных детей. Имплантаты, вживленные им в мозг, меняли их, строили новый мир в этом мрачном, лишенном света мире подпространства.

В ведомстве Тальи Йоффе и Оза Литвака было три таких мира, но есть и другие – они знали, что это так. Реальный мир трещал по швам. Болезнь распада и разложения прогрессировала, и новая кровь была просто необходима. Все эти незаконные тек-проекты: наркотики, подпространства, органы восприятия, воспоминания мертвецов… Когда-нибудь, если ничего не изменить, мир сдвинется и рухнет в небытие. И никакой обычный проект не сможет спасти, уберечь мир саморазрушения. Стремление к распаду прописано на генетическом уровне. Стремление к распаду через саморазвитие, обучение, любопытство. Человек увидел огонь. Человек покорил огонь. Человек начал сжигать подобных себе. Но огонь был только началом. Атомы, нано-технологии, тех-инженеры… Человечество бежало вприпрыжку к бездне и задорно хохотало, не понимая, куда бежит. И никакой рост уровня самосознания не сможет остановить этот бег.

Больше всего Талью Йоффе пугали новые возможности просмотра воспоминаний мертвецов. Целые жизни, чувства, эмоции загружались в головы родственников и влюбленных. Конечно, это было незаконно, но разве закон когда-то был непреступной стеной в этом мире?! А если бы и был, то вырос до абсолютной власти и уничтожил частную жизнь. Нет. Лучше уж тек-технологии и воспоминания мертвецов, загруженные в твой мозг – по крайней мере, никто не заставляет тебя это делать. Но иногда Талья Йоффе хотела поступить именно так. Возможность еще раз оживить в себе воспоминания умершей дочери будоражили разум, стирали логику. Еще раз услышать ее смех, увидеть ее взгляд. Прожить жизнь ее глазами, ее чувствами. Понять то, что она чувствовала, заглянуть в ее мысли, изучить каждую из них.

- Сделаешь это и никогда не станешь прежней, - сказал Оз Литвак, несмотря на то, что Талья Йоффе никогда не говорила ему об этом, словно прочитав ее мысли. Или все было проще?

«Может быть, все это просто написано у меня на лице?» – подумала тогда Талья Йоффе, желая, чтобы Литвак продолжил отговаривать ее, заботиться – так ей было бы проще послать все к черту и сделать то, что она хотела, но он предупредил ее лишь однажды и больше не возвращался к этому разговору. Хороший любовник и отвратительный советчик. Хотя иногда Талье Йоффе казалось, что прислушивается она лишь к советам Литвака. Никто другой не был для нее авторитетом. Не был и Литвак, но его слова всегда попадали в цель. И это заставляло уважать и ценить его скупые слова. Не любить его самого, нет, лишь уважать и ценить. Как ценила, но никогда не любила детей их эксперимента. Любила она лишь свою дочь, которая умерла уже очень давно. Ну, и возможно, совсем немного Джейн. Двадцатую. Девушку, пришедшую много лет назад случайно в этот новый мир и решившую остаться, пожелав изменить себя, став похожей на детей этого мира. Такими же стали и дети Джейн.

Талья Йоффе могла наблюдать за ними часами – как люди смотрят на огонь или воду, так и она смотрела на этих детей. Слепых, с обостренными до предела органами чувств. Но они могли видеть ее мысли, могли видеть ее глазами, слышать ее ушами. Чистые и невинные. Дети, которым не было места в реальном мире. Дети, ради которых Оз Литвак разрабатывал более сложные и совершенные миры подпространства, словно когда-нибудь они смогут оставить реальность и уйти навсегда в этот искусственный рай для новых людей.

Иногда, гуляя по затянутому вечной ночью городу, Талья Йоффе думала, что уйдет вместе с этими детьми. Если настанет этот день, если она дождется его, если доживет, то обязательно уйдет. И, она не знала, откуда у нее была эта уверенность, Оз Литвак уйдет вместе с ней. Уйдет, потянувшись к новым горизонтам, ведомый любопытством. Потом Талья Йоффе долгими часами бродила по пустынным улицам. Она знала их наизусть, поэтому могла выключить фонарь и ходить по памяти, прислушивалась к звукам и шорохам, которые создавали игравшие в высотных домах дети нового мира.

В одну из таких прогулок Талья Йоффе и встретила Захарию Ривкеса. Он пришел сквозь закрытую дверь, которая когда-то давно привела в этот мир Джейн. Но Джейн была для Тальи Йоффе почти так же важна, как ее усопшая дочь, а вот Захария Ривкес… Захария Ривкес не нравился ей. Взгляд безумный, лицо покрыто крупными каплями пота, руки дрожат, судорожно прижимают к груди кипу грязных бумаг. Запах пота и гнили смешивается. Но голос… Голос твердый и уверенный.

- Как вы попали сюда? – спросила Талья Йоффе, отмечая, как стихли шорохи вокруг. Дети, которые играли вблизи, замерли, прислушались, заглядывая в мысли чужака.

- Я был знаком с Хорасом Клейном, - сказал чужак. – Он был законником, который однажды приходил сюда. Я проверял записи его имплантата. Так что не пытайтесь отрицать – мне известно все, что здесь происходит.

- И что вам известно? – холодно спросила Талья Йоффе.

- Все, - снова сказал чужак, продолжая светить ей в глаза фонарем.

Сейчас ему уже начало казаться, что тайна, заманившая его в это место, явила ему не только дорогу, но и каждый секрет. Даже эти дети, которые сейчас следят за ним – они пугали Клейна, но Ривкес знал, что они безопасны. Это дети нового мира – невинные, олицетворяющие лучшую жизнь. Ривкес знал, что они могут читать его мысли, но ему нечего было прятать. Он явился сюда не для того, чтобы причинить им вред. Он явился сюда, потому что у него в руках была рукопись Дэйвида Лейбовича, работа, способная изменить мир. Тайна!



Виталий Вавикин

#7758 at Fantasy

Text includes: будущее

Edited: 02.09.2016

Add to Library


Complain




Books language: