Двое - не один, спуску не дадим

Размер шрифта: - +

Глава 2

Широкий проход. Под ногами чёрные и белые глянцевые плиты, словно шахматная доска. Именно в этой популярной игре и прижилось поначалу слово: «Гроссмейстер».

М-да. Теперь верхушка Ордена наименовалась Гроссмейстерами, и они всеми признанные знатные игроки! Рыцарское братство вот уже лет двести играло исключительно по правилам, даже в самые сложные годы. Наверное, потому на мировой арене Орден не только удержался, но и стал отдельной империей, колонизирующей планеты.

А почему? Доход есть – вот почему! И народ грамотный!

Впрочем, если проводить параллели, то игрой в шахматы на нескольких мировых досках Орден не отделывался. Его миссия состояла в чём-то ином – неуловимом. Существовала некая сверхзадача, которой «маэстро игры» следовали. По иронии судьбы, Гроссмейстер – титул, присваиваемый семёрке руководителей Ордена. Повелось это ещё со средневековья – так называли главных людей в цехах. Теперь огромный материк Земли и несколько обитаемых порабощённых и заселённых колонистами планет, стали цехом для Ордена.

Тряхнула головой. Неуютно мне в стенах, отделанных фресками, выполненными в готическом стиле. Но я точно знала, что это подделка – красивая копия, состряпанная для услады глаз. Ну, или ради какой-то другой цели. Например, для показухи. Чем не цель, если средства, потраченные на неё, оправдывает?

Сила – в вере, а как не поверить, если ты изначально помещён в коробку с подсказками на стенах и потолке, которые так и тянет рассматривать, любоваться, сравнивать, удивляться тонкости письма? На то и расчёт, начиная со Средневековья с его Крестовыми походами. Доминирование религии над праздностью бытия. М-да. Сейчас, увы, религией стала сама праздность.

Говорят: «Не верь глазам своим»*[2], но именно этот человеческий орган первым атакуется в обычной жизни всеми, кто пытается навязать собственное мнение. Это – практика заезженная и срабатывающая без погрешностей всякий раз, как её применяют.

А-ля готические фрески, окружающие меня с трёх сторон, с их яркими, динамичными цветами, напряжёнными, давящими сюжетами, призваны внушать благоговение и страх перед будущим. Мол: «Задумайся, всяк сюда входящий, для чего ты живёшь?» Но я ловила себя на мысли, что именно они вносили новизну в моё собственное мироощущение, даря некий иной посыл – возвращали к прошлому, к понимаю: кто мы есть и кем готовы стать.

Реальность на картинах передавалась через метафоры – некий универсальный элемент насаждения истины – открытый и понимаемый всеми. Кто не любит сказки? В каждом из метаморфических существ живёт человек: ведь поступки иллюзорных тварей людские, простонародные. Так проще смотреть на жизнь: через призму иносказания. Вроде и не с тобой происходит – обычным средним человечишкой, а с неким существом, которого не существует.

Не верь глазам своим. Но как им не поверить, если в глубине всякой груди есть своя змея*[3]. И я верила не только глазам, что смотрели на пёстрые фрески, но и словам, сказанным Гроссмейстером, сопровождающим меня по коридору.

Свет слепил глаза – они слезились. На ум пришла странная мысль: «А что если выхватить нож, болтающийся в ножнах на поясе мужчины, пырнуть им собеседника, чтобы полилась кровь и сбежать?»

Что мне будет? Ну, поймают, засадят в тюрьму на пожизненное – и всё. Даже в мыслях слово: «Пожизненное» было пропитано движением, существованием, дыханием. В тюрьме люди обитают – вот что основа основ!

Сейчас мне предлагалось стать агентом, который в любой момент превратится в кусок мяса. Очень плохая перспектива! Я планировала коптить эту землю ещё много-много лет.

– Вы всё поняли? – голос человека в штатском ударил меня в спину.

– Да.

Я не обернулась, не сбавила шаг. В душе я была благодарна, что мужчина не уговаривал проникнуться учениями Ордена, стать его рабом. Я всё ещё была свободна в собственном выборе, хотя рисованные лица с картин на стенах призваны одним взглядом лишить меня именно этого.

– С вас снимут все обвинения, но вы должны постараться ради себя и нашего дела.

Правильные слова – правильные акценты. Так и есть: постараться ради себя и для их дела, чтобы сняли обвинения, освободили от обязательств. Мне растолковали причины избавления от бремени, стань я агентом, но дали поручение, которое нельзя не выполнить.

– Да.

– Направо, – Гроссмейстер немного притормозил, пропуская меня вперёд.

Я свернула в небольшой «отросток» с фресками менее динамичного сюжета и цветовой гаммы. Интуитивно поняла, что это выход для меня в прямом и переносном смысле.

Там, за круглым шлюзом меня ждал город – мой мегаполис. Он принадлежал мне с тех самых пор, как я осознала себя в этом мире, сделала первый шаг, сказала первое слово. Он – мой город – укрывал меня, помогал выжить в трущобах и вольготно чувствовать себя в дорогих номерах отелей.

Не оборачиваясь, подошла к электронному замку, а сопровождающий остался стоять в проёме, что показалось символичным. Ха! А-ля готические фрески заставили всё же разыграться моё воображение!

– Код электронного замка: сорок пять, одиннадцать.



Татьяна Хмельницкая

Отредактировано: 15.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться