Двойная сплошная

Глава 17.

Рома уложил умиротворенно спящую девушку поверх заправленной пледом постели и вытащил из-под него подушку, чтобы подоткнуть ее под голову незваной гостьи. Сам в этот момент он думал о том, что ей бы, наверное, не понравилось, что он не сменил наволочку и подложил ей грязное постельное белье, но честно говоря, ему было откровенно не до этого, потому что близость девчонки в коротком платье до сих пор затуманивала его мозг. Она действовала на него не так, как остальные и он прекрасно это осознавал, хоть и сбрасывал все на тот факт, что у него слишком давно не было девушки в физическом плане, а ее юбка норовила задраться настолько высоко, что взору открылось бы все то, что видеть постороннему вовсе не следовало.

К тому же тот факт, что Нелли делала все это не специально, а лишь находясь в бессознательном состоянии, заводил Рому еще больше. Он терпеть не мог доступность. Хотя, наверное, сделай она это самостоятельно, попробуй еще раз закинуть так же руки, как и в клубе и реши она соблазнить Рому, не будучи при этом пьяной, он непременно бы поддался ей. Он не понимал, почему, но он бы проиграл в этом сражении добровольно, и даже получил бы от своего поражения удовольствие. Ведь он отнюдь не был монахом и иногда позволял себе быть с теми, кто этого желал. Только в этот раз девушка, сама протянувшая к нему руки, неприятна ему не была. Даже будто наоборот. И это парню отчего-то совершенно не нравилось.

Рома любил во всех вопросах держать себя в руках и не терять голову. Он умел скрывать свои эмоции, умел сдерживаться, когда того требовала ситуация, умел управляться с автомобилем в любом состоянии и виде. А симпатии к каким-то там девчонкам всех его друзей всегда только подкашивали и сводили с ума, не давая быть самим собой в угоду эмоциям. И пусть он пока даже не думал о том, что он может влюбиться в этого странного Одуванчика, он все равно подсознательно стал ее опасаться. Поэтому-то, едва он уложил Нелли на свое спальное место, вышел на балкон и закурил, что делал довольно редко, по сравнению, например, с его друзьями, которые смолили множество раз за сутки. Рома же тянулся за своей пачкой только когда нервничал. И именно по запаху сигаретного дыма можно было понять какое у парня на данный момент настроение.

Рома вышел на незастекленный балкон и вдохнул в себя свежий ночной воздух, приподнимая к губам сигарету и поджигая ее. Едкий табачный дым тут же направился прямиком в легкие, принося некоторое расслабление организму и успокаивая нервы, которые в последнее время шалили все чаще. А все началось с того, что однажды поздним вечером он решил помочь одной беззащитной девчонке. И теперь ее голова покоилась на его подушке, оставляя на ней запах своих духов. Кстати очень приятных. Каких-то сладких, не таких, какими привыкла пользоваться его мать. У нее они были горькими и невкусными, но все равно родными, так что он за всю свою жизнь так ничего и не сказал ей о том, что пора бы сменить парфюм. Он делал попытки подарить его ей, но раз за разом отмечал, что флакон, подаренный им, стоит годами, а тот запах, что ему так не нравился, все еще наносится женщиной каждое утро.

Однажды он спросил ее, почему та не хочет менять духи, на что та только замкнулась в себе и ушла от ответа, предложив сыну пройти за стол и отведать горячих пирожков. Больше к подобному вопросу он не возвращался, как не возвращался и к теме о том, почему она всю жизнь растит его в одиночку. Он просто привык, что папы рядом нет и маме об этом напоминать не стоит. Иначе она будто бы от него закрывается, и уходя в ванную, тихо плачет. Слез своих мать старалась сыну никогда не показывать. И за это он был ей благодарен, потому что, даже слыша, как они прорываются всхлипами через дверь, мальчик не мог найти себе места. Уходил к себе в комнату и ругал за то, что, не желая того, напомнил, о чем-то ей неприятном.

Сейчас духов матери рядом не было, зато до сих пор где-то поблизости ощущался аромат Нелли, который перебивался сигаретным дымом. И едва слышные всхлипы матери тоже были заменены чьим-то очень эмоциональным разговором. Он доносился откуда-то снизу. Как раз оттуда, где должна была располагаться квартира одной из подружек, что не хотела открывать Роме и Нелли дверь.

Рома, облокотившись на ограждение и затянувшись очередной порцией никотина, опустил взгляд на соседский балкон, находившийся прямо по диагонали. Там он заметил молодую парочку. Светловолосая девушка, чье лицо выглядело очень решительным, и еще более белокурый долговязый парень, повернутый к нему спиной. Очень бурно ведя диалог, они выясняли отношения. Девушка то срывалась на крик, то начинала что-то шептать. Парень же только молча ее слушал, ни разу не отвернувшись. И что в этот момент было написано на его лице, понять было невозможно. Да и Роме это было, в общем-то, не интересно. Он никогда не был любителем собирать сплетни о своих соседях. Вот и сейчас просто стал нечаянным свидетелем.

Девушку эту он узнал сразу. Это ее он видел еще вчера, когда вернулся домой около полуночи. Он видел ее мимоходом, но почему-то запомнил. Наверное, потому, что она напомнила Роме девчонку, которую как-то раз преследовал его друг детства по имени Марк. Рома тогда только посмеялся и сказал, что тот полный болван, а Марк отшутился и сказал, что играет в шпиона, а девчонка совершенно обычная и ему не знакомая. И тогда они пошли следом за ней вместе, стараясь не привлекать к себе внимания и сливаться с местностью. Все это настолько впечатлило любящего фильмы про спецагентов Рому, что он даже запомнил имя той малышки, когда ее подозвала к себе бабушка.

Но это точно была не она. Рома понял это в тот момент, когда, не выдержав, долговязый, взяв девчонку за плечи, выкрикнул только одно – ее имя. Леся. А затем, притянув к себе ближе, обнял за плечи, повернув в сторону Аморского свой профиль. И тогда у брюнета все смешалось в голове еще больше, потому как это был тот самый незнакомец, которого тянула за собой Нелли еще в клубе.