Двойная сплошная

Глава 28.

Рома, и вправду находящийся в это время возле окна, машину, из которой вышла Нелли, не заметил, а потому продолжил говорить с женщиной, которая любила поздними вечерами считать появившиеся из-за густых туч звезды. Ею была не черноволосая Арина и не какая-то иная, случайно залетевшая на огонек, девушка. Это была его мать. Единственная женщина, которая когда-либо раньше слышала от него слова любви. И парень действительно очень ее любил. Рома не был маменькиным сынком, и никто никогда даже не думал считать его таковым. Он вполне справлялся со всем и без ее участия. Однако, несмотря на это, отношения с матерью всегда имели для него самый значительный вес.

- Мне не нравится, как ты выглядишь, сынок, - в привычной для Аморского тишине квартиры раздался мягкий и спокойный голос матери. – Снова питаешься одним печеньем? В детстве ты был готов душу продать за него, - тепло улыбнулась женщина. Вокруг ее глаз собрались глубокие лучики-морщинки. Но они никак не испортили ее облик. Даже наоборот придали ей какой-то особенной статности. Такой, какая бывает только у женщин за сорок.

- Я и сейчас бы мог, - искренне посмеялся парень, вспоминая то, как в детстве налетал на пакеты, принесенные мамой из магазина. – Но ты сама говорила, что если чем-то слишком злоупотреблять это может надоесть. А лишать себя любимого лакомства я не намерен.

- Тогда что с тобой? Снова плохо спишь? – Евгения Викторовна негромко вздохнула. – Ромочка, так нельзя. Тебе нужно следить за собой, раз уж ты стал настолько самостоятельным.

«Если спать по ночам, то будешь пропускать все самое интересное и прибыльное», - подумал Рома, но мысли свои предпочел не озвучивать.

Мать никогда бы не поняла того, чем он занимался. А потому он решил ничего ей об этом не рассказывать. Лишние волнения за него ей точно были не нужны. И это была одна из первых причин, почему однажды он от нее съехал. Ему не хотелось отставлять мать в одиночестве, но он не мог поступить иначе. Он знал, что не смог бы заниматься тем, чего хотела для него она, а она бы не смогла смириться с тем, что он возвращался домой только под утро. Можно сказать, что вся жизнь Ромы превратилась в одну сплошную бессонную ночь. Он уже даже не помнил, когда в последний раз его голова касалась подушки раньше пяти утра.

- Со мной все в порядке, ма. Честно.

Ладонь матери невесомо коснулась щеки Ромы.

- Хорошо. Будь по-твоему, - согласилась она, отлично зная, что правды он ей не скажет. Тот мальчик, что жил вместе с ней и любил рассказывать обо всем, что его волновало, остался далеко в прошлом.

Обойдя парня, женщина направилась на кухню. Она решила, что приготовить ему хоть что-то съестное в этот вечер будет куда лучшим решением. Впрочем, она всегда так делала, когда после художественной выставки, на которой выставлялись ее работы, оставалась ночевать дома у сына. Он был одним из очень немногих поклонников ее стряпни и ее творчества. Хотя Евгения Викторовна и была истинным воплощением последнего.

Едва мать скрылась из виду, Рома понял, что от нее вновь пахло ненавистными ему духами. Уже множество долгих лет она носила их, не переставая, хотя на досуге сама же занималась парфюмерией. Она любила различные ароматы и с удовольствием смешивала их у себя дома, зная, что у нее это хорошо получается. Однако своему выбору никогда не изменяла, предпочитая дарить свои творения кому-то еще, продолжая пользоваться одним единственным запахом большую часть жизни.

- Мам, - окликнул женщину парень чуть позже, зачерпывая последнюю ложку аппетитного сырного супа, - ты ответишь мне честно, если я задам тебе один вопрос?

- Конечно, – Евгения Викторовна стояла возле кухонной тумбы и разливала по кружкам горячий чай.

- Я уже спрашивал об этом, но в прошлый раз ты не ответила.

- Попробуй еще раз, - с улыбкой произнесла она.

- Почему именно эти духи? – начал он осторожно, наблюдая за реакцией родственницы. – Столько лет ты пользуешься только ими. Ты создаешь собственные уникальные ароматы, и можешь менять их хоть каждый день, но ты… всегда выбираешь их.

Спина матери заметно напряглась. Кипяток булькнул в чашке, проливаясь на кухонный гарнитур, и тонкой струйкой стал стекать на пол.

- Мам, - вскочил Рома из-за стола.

- Все в порядке. В порядке, - запричитала женщина, хватая из раковины тряпку и начиная судорожно вытирать пролитую воду.

- Почему ты все время так реагируешь? Что с этими духами не так? С тобой происходит что-то подобное каждый раз, когда я завожу об этом разговор, – Рома отобрал у матери тряпку, и усадил ее на стул, начав самостоятельно собирать оставшуюся воду с пола. Начать разговор в такой момент было плохой идеей.

Мама положила руки на стол, и опустила на раскрытые ладони поникшую голову.

- Ты не часто об этом говоришь, - произнесла она тихо.

- Именно поэтому и не говорю. Но мне уже достаточно лет, чтобы иметь право знать. Я ничего особенного не спросил, ведь так?

- Так.

- Тогда почему ты не можешь мне ответить? Это всего лишь флакон с духами. И ничего больше. Но ты реагируешь на вопросы о нем так, будто я интересуюсь, кого ты убила с утра.

Мать подняла растерянный взгляд на сына. Она не знала, что ответить на подобный выпад в ее сторону. Ей всегда казалось, что ему и дела до этого нет. Как и нет дела до мужчины, подарившего ей когда-то этот самый аромат.

Вообще-то эти духи уже давно были сняты с производства, но она смогла восстановить их и продолжать ими пользоваться. Евгения Викторовна понимала, что все это немного абсурдно и глупо, но не могла поступить иначе. Сердце не позволяло. И душа не позволяла тоже.

Рома присел перед женщиной на корточки и положил руки ей на колени.