Двойная сплошная

Глава 32.

В погруженном в мрачную темноту музыкальном кафе все было готово к нашему выступлению. Картины с изображением струнных инструментов, висящие на стенах по всему периметру зала, подсвечивались тусклым красным светом, а сцена и небольшая часть пространства перед ней освещались яркими софитами. По концертной площадке туда-сюда сновали техники, заканчивающие подключение аппаратуры. Посетители кафе, наслаждающиеся довольно-таки вкусной едой от замечательного повара дяди Гоши, частенько оборачивались в сторону кулисы и ждали только нас.

- Принцесса, тебе еще не надоело скрываться? – негромко спросил меня Денис, параллельно проверяющий все ли в порядке с его драгоценным инструментом. – Может, снимешь уже свою маску? Город должен знать своих героев.

В ответ я только мягко улыбнулась. Мне, быть может, и надоело, да только выбора было не много. Я не могла позволить двум частям моей жизни сойтись воедино. Это было не то, чтобы невозможно, но в некоторых случаях просто опасно. Созданный мной образ имел свой круг поклонников, и потому я частенько встречала людей, караулящих меня у выхода. Это были как милые девушки, которые хотели со мной пообщаться на тему музыки, так и подвыпившие мужчины, которым было интересно лишь мое тело. И тем и другим при случае я говорила, что работаю на кухне, и не имею никакого отношения к загадочной скрипачке. К счастью, подавляющее большинство мне верило, а те кто сомневался, не могли ничего доказать, а следовательно не могли и продолжить общение.

Маска была моей зоной комфорта не только на сцене, но и в жизни. Я срослась с ней, и не была готова от нее отказаться.

- Она просто боится опозориться, - пробурчал стоящий неподалеку Слава.

И, честно говоря, этот подросток-переросток уже окончательно достал меня своими комментариями.

- Когда ты уймешься? – стукнул того в плечо барабанщик Игорь, за что я была ему безмерно благодарна. Продолжать молча терпеть подколы Славы было уже выше моих сил. – Не знаю, что между вами произошло, но ты, друг, ведешь себя как пятнадцатилетний пацан.

Я бы даже сказала, как десятилетний мальчишка, дергающий девочку за косичку.

Слава ничего не ответил, и только сделал вид, что ему нет до этого замечания никакого дела.

На сцену мы вышли заряженными и готовыми к любимой работе. Публика, как чаще всего и бывало, встретила нас хорошо. Выступления в подобных местах не подразумевали бурных оваций и криков «браво» или «бис», поэтому под словосочетанием «встретили хорошо» подразумевалось то, что хлопнули в ладоши как минимум пятьдесят процентов слушателей. Здесь вообще все происходило спокойно, и порой напоминало что-то вроде квартирников, о которых я много слышала от своих же согруппников.

Время от времени нам с ребятами приходилось выступать всего лишь для двух или трех человек. Но меня это волновало не особенно сильно, потому как мне никогда не было важно, сколько людей меня сегодня услышит: пять, десять или пятьдесят. Мне казалось, что если я смогу достучаться хотя бы до одного сердца – это уже будет считаться моей личной победой.

Сделав пару шагов под свет бьющих сверху софитов, я, как и всегда, ощутила на себе взгляды десятка парней от мала до велика. Некоторых из них я видела не впервые. Парочку даже как-то замечала возле черного выхода. Это были те самые мужчины подшофе, настойчиво ищущие со мной встречи.

Нет, у меня были и адекватные слушатели. Но в большинстве своем все они хотели познакомиться отнюдь не для того, чтобы я сыграла на их свадьбе.

Рома, на этот раз выбравший столик в музыкальном кафе немного ближе к сцене, вместе со своим другом Вадимом видел все эти пожирающие девчонку взгляды. И они ему были абсолютно не по душе. У Нелли будто бы где-то внутри был спрятан магнит, заставляющий всех смотреть только на нее. И замечал это не только Рома. После ее появления на сцене все мужские взгляды тут же устремились исключительно в ее сторону.

Все-таки в чем-то вчера Толян оказался прав. Нелли была для Ромы не просто знакомой. Она имела над ним какую-то власть. Только как он смог это допустить, брюнет и сам понять не мог. Они ведь даже почти не виделись в последнее время, а тянуть его к ней будто стало лишь больше.

- А скрипачка-то действительно ничего. Такая горячая, - произнес Вадик, когда выступление, наконец, началось. – Смотри, как двигается.

Рома напряженно сглотнул.

То, что раньше тоже привлекало его как мужчину, теперь начинало раздражать. Это короткое платье, эти сексуальные движения в перерывах между партиями… Ему хотелось выйти на сцену и закрыть собой девушку в маске. Сегодня ее образ был еще более откровенным, так что парень не мог в очередной раз не отметить стройность ее ног и красоту изгибов тела. Но от этого раздражение становилось лишь больше, ведь он осознавал, что не он один находится в зрительном зале, и не ему одному она играет в таком виде.

Впервые в жизни Аморскому хотелось не раздевать девчонку глазами, а заставить ее надеть широкие джинсы, посадить в машину и отвезти домой. Возможно даже к себе. А уже там, когда они останутся наедине…

«О чем ты думаешь, идиот? - дал он себе воображаемую оплеуху. – Возьми себя в руки. Это же Одуванчик».

- Хотел бы я, чтобы она устроила мне индивидуальный концерт, - произнес Вадим, играя бровями. – Как думаешь, она…?

- Заткнись, - рыкнув, перебил друга Рома, испугав при этом и самого себя.

Ему не нравилось то, что с ним происходило, но он ничего не мог с этим поделать.

- Эй, брат, ты чего? Пусти, - парень и сам не заметил, как схватил Бавыкина за воротник, продолжая наблюдать за тем, что делала скрипачка. Его она, к сожалению не замечала. Вся погрузилась в музыку. Будто растворилась в ней. – Ты какой-то бешенный в последнее время. Что с тобой?