Двойная сплошная

Глава 33.

- Почему у меня такое чувство, будто я насильно заставил тебя сесть в мою машину? – спросил Рома чуть позже.

Мы мчались через погруженный в вечернюю тьму город, и почти не разговаривали. Аморский сосредоточился на дороге, а я смотрела в окно, и не знала, стоит ли вообще начинать разговор.

Умение находить гармонию в тишине – тоже отличный навык. Особенно если это молчание рядом с Аморским.

- Не знаю, - обернувшись, я пожала плечами. – Может, это потому что вы с Эммой меня не спрашивали?

- Если хочешь, я могу вызвать для тебя такси, а заодно и отменить завтрашний заезд. Возможно, тогда ты перестанешь на меня так смотреть.

- Завтрашний? – удивилась я, пропуская мимо ушей все остальное. –  Почему так скоро?

- А ты думала этот… Захаров… будет ждать, пока ты наберешься опыта? Ему нужны бабки и он считает, что так сможет скорее их из меня выбить.

- Используя нас с Виленой?

- Да, используя вас с Виленой. Он давно понял, что в равном поединке со мной ему ничего не светит.

Я отвернулась. С каждым днем новый ухажер подруги нравился мне все меньше и меньше.

- Если ты не готова, я все отменю, - произнес Рома негромко.

- Я готова, - твердо ответила я, вновь глядя на него. – Сдаваться не в моих правилах.

- Правда? – ухмыльнулся брюнет. – Может, тогда расскажешь об этом подробнее? А, Одуванчик? Что входит в твои правила? Утром придерживаться образа девочки, сделанной из сладкой ваты, а вечерами гонять на мощных тачках, и играть альтернативу в вызывающих платьях?

Тон, которым были произнесены эти слова, мне совсем не понравился, а потому внутри у меня зажегся знакомый огонек раздражения.

- Я никогда и не утверждала, что сделана из сладкой ваты, - сказала я резко. – Ты же ничего обо мне не знаешь. Сколько мы с тобой знакомы? Пару недель? И ты решил, что можешь делать какие-то выводы обо мне? – огонь разгорался. Рома, сам того не понимая, умел задевать за живое всего одной фразой. – Может быть, мне тоже всегда хотелось тусоваться ночами, убегать от полиции и делать то, что хочется мне? Может, я тоже хотела чувствовать себя свободной и счастливой?  

Губы Ромы тронула кривая улыбка, и от этого меня лишь понесло еще дальше.

Он смеялся надо мной? Он считал мою жизнь глупой игрой? Да как он только посмел!

- Мне нравится скорость, нравится тяжелый рок и черный юмор мне, представь себе, тоже нравится, - сплошным потоком лились из меня мысли, которые я уже очень давно держала в себе. – А еще я люблю парней с татуировками. Представляешь? Мне не нравятся милые зайчики, сидящие дома с интересными книжками. И вообще, может быть, я тоже всю жизнь мечтала о тату? Я вообще хочу набить себе целый рукав! – я вытянула вперед руку, демонстрируя то место, где хотела бы иметь несколько больших рисунков. – Только вот мне нельзя. Не положено, знаешь ли, аристократам все это.

Когда я закончила свою пламенную речь, на меня сразу же тяжелым грузом навалилось осознание того, в чем я только что созналась. Я вывалила ему то, что держала в себе много лет. Он снова сделал это со мной. Вывел на эмоции, заставил говорить.

И как у него это только получалось?

- Спасибо, что поделилась со мной, Нелли, – все еще продолжая улыбаться, отозвался Рома.  – В следующий раз, когда мы решим заставить понервничать твоего отца, поедем прямиком в тату салон. Ты же этого хочешь?

- Нет. Я же сказала, что мне нельзя. Я рассказала это лишь затем, чтобы… - на самом деле я и сама не понимала, к чему все это было. – Хорошо, - смиренно произнесла я, - ты прав. Я – не самый хороший человек, который каждый день притворяется.

Парень все же прыснул от смеха. Мои доводы его изрядно веселили.

- А, какой же ты человек, Одуванчик? – спросил он удивленно. – По-твоему все, что ты сейчас озвучила, должно характеризовать человека, как личность отрицательную? Детка, тебе видимо очень повезло в жизни, и ты не встречала по-настоящему дрянных людей. Не смеши меня, пожалуйста, так больше. А то улетим на тротуар, и кого-нибудь собьем. Бедняга точно не обрадуется.

Я не ответила. А Рома не стал продолжать разговор. И дальше мы снова поехали молча.

Я смотрела на машины, которые одна за другой оставались позади, пыталась вглядываться в сплошную череду слившихся воедино горящих светом окон. И думала о том, что мне все же стало легче. В прошлый раз с Эммой было так же. Сначала страшно и тяжело от неприятия, а потом легко и даже радостно, потому что ничего особенного никто во мне не увидел. То, чему я придавала слишком много значения, для остальных было не более чем детской выдумкой.

И с появлением уже второго человека, знающего о моей двойной жизни, я понемногу стала осознавать, что больше не хочу притворяться. Не хочу строить из себя ту, кого все должны любить. Хочу быть той, кого ценят за то, что и так есть. Правда, пока что это был непостоянный эффект. Стоило мне оказаться один на один с самой собой, как я начинала думать, и снова во всем запутываться. И теперь, с возвращением тети Светы, все и вовсе перемешалось, заставляя мои внутренние качели еще быстрее раскачиваться то в одну, то в другую сторону, норовя в один миг просто сломаться, и сломать меня окончательно.

- Слушай, Одуванчик, мне кажется, тебе противопоказано думать, - вырвал меня вдруг из своих мыслей голос Ромы.

Я обернулась к нему лицом. Он на меня не смотрел. Продолжал гнать автомобиль вперед, следя за происходящим на дороге.

- Ты слишком много анализируешь свои действия, вместо того, чтобы просто жить.

- С чего ты взял, что я анализирую?

- А чем еще ты сейчас занимаешься? Думаешь о том, что зря поделилась со мной своим страшным секретом. Считаешь, что твой образ примерной девочки пошатнулся.