Двойная сплошная

Глава 41.

И он принес. Откуда – понятия не имею. Поблизости я больше не видела ни единого магазина, но Рома лишь посмотрел куда-то вдаль, и сказал мне стоять на месте, дожидаясь его возвращения.

За то время, пока его где-то носило, я отметила, что небо стало на несколько оттенков мрачнее. Люди все беспокойнее смотрели наверх, ожидая, что вот-вот начнет накрапывать дождь. Еще я много оглядывалась по сторонам, считая количество проехавших мимо меня красных машин – их оказалось четыре. Один Форд Фокус, две Тойоты и один старенький Жигулёнок, дышащий на ладан и звенящий чем-то на ходу.

Когда я уже собиралась сорваться с места и пойти искать своего товарища по сегодняшним приключениям, он вдруг появился у меня из-за спины, вытянув перед моим носом руку с моим любимым шоколадным батончиком.

- Это в знак примирения, - сказал он, обходя меня. – Если тебя это впечатлит, я раньше никогда не покупал девочкам шоколадок.

- Но я же просила лимонад, - произнесла я, пытаясь скрыть то, что мне не терпелось тут же накинуться на батончик.

- Я подумал, что вода утолит жажду лучше сладкой газировки, - протянул он мне следом и небольшую бутылочку. – А шоколадка вышла на сдачу.

- Ладно, Аморский, - взяла я из обеих его рук свои лакомства. – Я обещаю подумать над тем, чтобы больше не считать тебя пропащим.

- Буду рад, - приподнял он уголки губ.

В отличие от него, батончик я разделила на двоих. Рома же в свою очередь от предложенной ему доли не отказался. Так что позже мы шли, оба измазанные растаявшим молочным шоколадом, и не знали, обо что вытереть руки. Аморский в лучших традициях сегодняшнего дня, конечно же, решил, что вытереть их о мое лицо будет забавным, и стал бегать за мной по двору, в котором я уже не помнила, как мы очутились.

- Сдавайся, Одуванчик, я все равно это сделаю, - произнес он, стоя по другую сторону от высокой детской горки, за которой я от него пряталась.

- И не надейся, Сорняк. Одуванчики не сдаются так просто, - показала я ему язык, выглядывая из-за своего укрытия и на миг ощущая себя той самой девчонкой шести лет, что обожала дворовые игры.

- Это мы еще посмотрим, - сделал он резкий прыжок в мою сторону, но я успела вовремя отскочить, выставляя вперед руки, за которые он чуть было меня не поймал.

- Знаешь, теперь тебе в моих глазах не пятнадцать. Тебе пять. Только маленькие мальчики задирают девчонок, которые им…

Последнее слово застряло у меня в горле и осталось не озвученным. Почему-то я не могла свыкнуться с тем фактом, что между нами что-то было. А что-то было определенно. Во всех этих шуточках и подколах, в зажигательных танцах и в серьезных разговорах. Отрицать было бесполезно. Это чувство не поддавалось моему контролю, и я знала, что оно взаимно, отчего мое сердце билось быстрее.

- Ты забыла слово «нравятся»? Оно не такое уж сложное, - не упустил Рома момента снова меня поддеть. – Ты же знаешь, что парни не взрослеют до сорока? Значит, я могу дурачиться еще как минимум семнадцать лет.

Неожиданно мне на нос упала первая теплая капля. По инерции я стерла ее, размазывая ту небольшую порцию топленого шоколада, что осталась на моей руке. Аморский расхохотался, прижав к своему животу одну руку, и заявил, что возмездие за мое нежелание сдаться настигло меня. Однако сам он не заметил, что с ним произошло то же самое. На его серой толстовке теперь тоже виднелось шоколадное пятнышко, которое уже через пару минут затерялось на промокшем насквозь материале.

Ливень начался мгновенно. Он стал бить по земле своими тяжелыми каплями, собираясь около моих ног в глубокие лужи, и заставляя людей разбегаться по углам, словно маленьких тараканчиков, застигнутых врасплох.  

Мы с Аморским тараканчиками не были, а потому с места не сорвались, едва только сплошная стена дождя обрушилась на нас сверху. От неожиданности я только крепко зажмурилась, разводя руки в стороны и ощущая, как по ладоням бьет теплая вода, словно я нахожусь не на улице, а в душе, включив напор на полную мощность. Рома же в свою очередь опрокинул голову назад, подставляя влаге лицо и ничуть не беспокоясь о том, что сейчас мы оба насквозь промокнем.

Лишь спустя долгую минуту, когда по моим щекам стала растекаться тушь, оставляя за собой черные дорожки, мы отмерли, взглянув друг другу в глаза и тепло улыбнувшись. А потом, не сговариваясь, приняли молчаливое решение найти для себя укрытие под козырьком одного из подъездов двенадцатиэтажного дома, расположенного неподалеку.

Я побежала первой, хлюпая по грязи своими совсем уже не белоснежными кедами. Однако, не смотря на мой быстрый старт, первым до укрытия добрался именно Рома, тяжело дышащий и задорно посмеивающийся.

- Ты даже бегаешь с превышением скорости, - прокричала я Аморскому, когда тоже достигла своей цели.

- Скорость у меня в крови, - прокричал он в ответ, чуть отступая в сторону, чтобы освободить для меня место.

- Просто кто-то ноги длиннющие отрастил, - пытаясь отдышаться, произнесла я, останавливаясь и убирая со своего лица налипшие влажные волосы.

Рома, последовав моему примеру, тоже стряхнул с волос влагу, а затем слегка оттянул промокшую толстовку. Он быстро расстегнул ее, и снял с себя, проверяя все ли в порядке с его футболкой. Она, на мое удивление, оказалась лишь слегка влажной.

С моей же одеждой дела обстояли куда хуже. Мало того, что кеды, побывавшие в нескольких лужах, теперь имели грязно коричневый оттенок и вобрали в себя не меньше литра воды, так еще и тонкая кофточка, в которой я была, совсем не уберегла мою новую футболку от промокания.

- Почему, когда я с тобой встречаюсь, происходит нечто подобное? – задала я мучающий меня уже три недели вопрос, снимая с себя кардиган.

- Мне бы тоже было интересно это узнать, - ответил Рома. Ему сейчас было в разы комфортнее, чем мне, обтянутой мокрой тканью со всех сторон на разгулявшемся ветру. – Нам нужно зайти внутрь. Ты можешь заболеть, - проявил он невиданную заботу.