Двойное попадание

Глава 13 Огонь в крови

Пустота. Она всегда приходит на смену выплеснутой агрессии. Будто кроме нее в моей душе больше ничего нет. Ничего хорошего.

Когда мне было тринадцать, воспитатель в детдоме начала замечать за мной частые вспышки гнева. Пока все ограничивалось ругательствами и ссорами с другими подростками, это ее не волновало. Но когда в одну из ссор я избила мальчишку, который дразнился, она забила тревогу. Так я попала к психиатру с диагнозом «Неконтролируемые приступы агрессии». Мне не хотели помогать. Меня хотели заклеймить, как выбраковку, которой, по сути, я и являлась в глазах общества.

В четырнадцать я нашла место, где могла выплескивать накопившийся гнев: ринг боев без правил. Психиатр тогда почти отстал от меня, поставив печать с надписью «Здоров» в моей истории болезни, ведь больше приступы не повторялись. Однако не всегда мне везло выплеснуть злобу на противника. Иногда грушей для битья становилась я. Именно в день, когда я загремела в больницу с рассеченной бровью и жуткой гематомой на боку, заветная печать помахала мне ручкой. Теперь в моем деле стояла пометка о хроническом статусе психической болезни. Меня пытались лечить, однако дело становилось все хуже и хуже. Никто не искал причин, никто не обнимал меня. Лишь нескончаемый поток обвинений и криков «Ты соображаешь, что творишь?», «Ты хочешь загреметь в тюрьму?», «Ты хочешь, чтобы из-за тебя меня лишили премии?», «Ты жестокая девчонка, как тебе не совестно?» и все в том же духе. Воспитатели обнимали очередную побитую мною мразь, а я спала на драном матрасе под лестницей с котом, которому эта тварь перебила камнем лапу. Тогда я не понимала, что тот, кто бьет, априори неправ. Но что я могла сделать, если слов моих никто не слышал. Однажды чуть не дошло до того, что я избила доктора, но меня вовремя остановили. Он сказал, что моя агрессия, это плохие гены родителей. До сих пор жалею, что вогнала ручку только ему в руку, а не в глаз.

Вообще, после этого случая светила мне психбольничка и палата с мягкими стенами, если бы не Мария Петровна и ее ангельское терпение. Очередные травмы, очередная больница, но не психдеспансер, за что я была искренне благодарна своему тренеру. Когда я поправилась, она отвела меня к профессионалу, что не просто следил за моей болезнью и пихал в глотку успокоительные, а разобрался в моем конкретном случае. Я была зла на весь мир за то, что он отнял у меня родителей, и эту агрессию я спускала на ближних и тех, кто попадался под руку. Девочка я была сильная, так что поразбивала кучу носов в детдоме. Неудивительно, что меня там не любили.

В общем, Радияр Александрович помог мне понять себя и научил контролировать свой гнев. Он был моим вторым близким человеком. Именно из-за него я захотела заняться изучением психических заболеваний. Однако вредная пометка осталась в больничной карточке, как и в базе данных. Доктором психиатрии мне было не стать. Но я нашла выход и решила учиться на психолога. Моя дипломная была как раз по теме «Агрессия подростков и ее корни». Со временем я вышколила себя до такой степени, что легко могла доброжелательно улыбаться человеку, которому желала чуть ли не смерти. Козлов в моей практике хватало.

И вот прошло шесть лет с последнего моего срыва, когда я на ринге чуть не отбила голову одной из противниц за тихие слова «от тебя воняет той канавой, из котрой ты вылезла», когда мы сцепились. Я держалась все это время. Верит бог, было столько случаев, когда стоило раскрошить очередной мрази череп, но я держалась. А сегодня, из-за каких-то лягушек в неизвестном мне мире, весь самоконтроль сошел на нет. Это неимоверно злило и расстраивало. Все разочарование сейчас выходило через слезы, смываемые водой.

Через десять минут бессмысленного сожаления и самобичевания я вышла из ванной. Необходимо было собраться и пойти на занятия. Это место живет по своим законам, и необходимо узнать, в чем они состоят, чтобы максимально обезопасить себя в будущем. Тим ничего не сказал. Просто ждал в гостиной, когда я оденусь. Вышли из общежития мы довольно рано, несмотря на утренний инцидент. Босс протянул мне карту и расписание, смело шагая в определенном направлении. Похоже, кто-то подготовился и изучил планировку академии, пока я заливала эмалированную раковину слезами. Начальник себе не изменял. Он всегда по максимуму был в курсе событий, что происходили вокруг него, поэтому компания им так дорожила.

― Я не уверен, что именно тебя так разозлило, ― неожиданно заговорил босс, ― но я не имел намерения задеть тебя. Не в этот раз.

Ну, хоть правду сказал, что раньше пытался задеть намеренно.

Я не ответила. Не видела в этом смыла. На мой срыв повлияло множество факторов, а Тим просто стал спусковым крючком. Но кроме того что мой отсчет времени без срывов начался заново, еще беспокоили странные огненные способности. Тогда, в гневе, я не отдавала себе отчета, что на моей ладони формировалось настоящее живое пламя. Сейчас от этой мысли становилось жутко. К тому же ломило все тело, а ладонь горела так, будто я терла ее минут десять о крупную наждачку.

Неожиданно мы остановились, и вся моя концентрация на себе рассеялась. Широкий коридор и множество дверей с аудиториями с одной стороны и окнами с другой ― вот что было перед нами.

― Аудитория тридцать два, ― произнес брюнет, смотря в расписание.

Внезапно раздался звон откуда-то позади, очень похожий на тот, что выдает микроволновка при готовности еды. Мы обернулись как раз в тот момент, когда засияла одна из дверей. Через несколько секунд все пришло в норму.

― Держу пари, что это аудитория тридцать два, ― спокойно произнес босс, будто такое происходит с ним каждый день.

Правду говорят, ко всему привыкаешь. Еще позавчера я с матами уносила бы отсюда ноги, а сегодня шла прямо к этой двери. Что удивило, так это отсутствие студентов. Неужели мы пришли настолько раньше? Или опаздывать здесь в порядке вещей? Надо бы раздобыть часы.