Дьявол и Город Крови: Там избы ждут на курьих ножках...

Глава 10. Альтернативная история

Лето сменила осень, а за осенью нагрянули холода; конец октября ознаменовался обильными снегопадами — сугробов намело по пояс. До Неизведанных Гор было уже недалеко, но по снегу двигались медленно. Манька часто подсчитывала, сколько же потребуется времени на дорогу, и сколько дороги, чтобы избавиться от железа — и завидовала всем людям сразу, которые в эту пору нежились в тепле, у жарко натопленной печки.

В дома ее пускали редко.

Во-первых, боялись язв, во-вторых, много знали о ней от Радиоведущей: идет, как тать — и непонятно зачем, то ли биться хочет, то ли еще чего, но ясно, как божий день, не с добрыми намерениями. 

Поначалу и вовсе решили, что убивать идет...

И просила Царица всех радиопередач, Страж Отечества и Матушка государства, защиты и содействия у простого люда. А люд отказать не мог — права не имел, да еще за вознаграждение, но по большей части из простого любопытства.

Но тут промашка вышла.

Наслушавшись радио, ее хватали и вязали, а куда сдать после? Власти, завидев ее, опутанную веревками, удивлялись, не понимая, для чего приволакивают больную и несчастную в отделение государственных органов. Приказ на арест от Его Величества не поступал, а порядок есть порядок. С каких это пор главное лицо государства, обозначенное как главнокомандующий, будет оказывать внимание бродяжкам, которые заговоры не готовят, на власть не покушаются, в пользу других государств не шпионят — и получалось, радио одно говорит, а на деле другое.

Обидно было Маньке, но понимания не ждала. На месте Благодетельницы, узнав о беспричинном желании встретиться и поговорить по душам, неизвестно до чего сама бы додумалась, но, пожалуй, людей все же настраивать не стала бы, сначала спросила бы, о чем речь пойдет. Неужели, кроме нее, Великой Женщине никто не бил челом?

Но к простому разговору Благодетельница была непривычная. Мало кто мог похвалиться, что слушал ее речи явно. Но то и вызывало недоумение: как она со всеми разговаривает, если вслух не произносит ни слова. Истинно, где двое или трое собрались, там она посреди них, как Дух Святый, с каждым в уме его, каждого наставляет на путь, который считает истинным. И хоть не выгоден человеку путь, следует ему, оправдывает и защищает идеалы. А Благодетельница порой так все извратит, что временами, как Дьявол, начинаешь сомневаться, есть ли у человека мозги?!

Заведет, бывало, Манька речь о высоких материях, о которых от Дьявола наслушалась, а поговорить ей хотелось: Зачарованные Горние Земли считались дикими, необжитыми, на сотню верст ни одного человека, и как только выпадет такая возможность в редком селении, затерявшемуся на лесных просторах, спешит услышать человеческую речь, послушать новости, порасспросить о дороге и разбойниках, где можно подработать, а где солью, спичками и крупой разжиться. Но не успеет рта раскрыть, Радиоведущая тут как тут. «Не слушайте ее, люди добрые! — кричит. — Откуда знать ей о высоких материях?! Сядет в передний угол — и оставит без лубяной избушки! Гоните в шею!»

Мужику бывало криком исходится: «Посягает на место жены твоей, деток сиротами оставить, непорочность твою ославить!» — мужик перекрестится и к жене, которой у него сроду не бывало. Другой бы на его месте радовался доступной женщине, все-таки живая, а у него в глазах страх, подозрение и мысль о том, как сбежать.

А жене прямо в ум зудит: «Ведь останешься вдовушкой при живом-то муже, видишь, пиявкой льнет! Да и на что она тебе — эта материя? Помянешь ты ее недобрым словом нерадостно! Не я ли государством управляю? Не мне ли знать, откуда беды у нас?»

И смотрят на нее, как на бедственность свою, слова мимо ушей пропускают, будто рыба перед ними: рот раскрыла, а слышимости нет. Испуганно крестятся, бегут в дом, закрываются на все запоры. Даже собак — и тех прячут.

Дьявол, как обычно, мудреными словами утешал ее:

— Нечисть высиживает змеиные яйца и ткет паутину; кто поест яиц — умрет, а если раздавит — выползет ехидна. Считай, отмщена: взят человек в плен, и больше не увидит земли своей.

— Какой плен, какая земля? — огорчается она. — Люди ж не место жительства поменяли, от меня просто избавились. А не было бы твоей Помазанницы, высушила бы одежду, заработала бы денег. Я бы на их месте не отказала.

— Они не моей земли не увидит, своей, — терпеливо объяснял Дьявол. — Представь, стал человек к тебе лицом, а в это время радио заработало. И поступает не по совести, а как радио велит. И где у него сознание? А если сознания нет, разве жив человек? И получается, попал в плен, а не уразумеет, и не человек уже, а скотина подневольная.

Маньке, конечно, было приятно, что Дьявол так говорит, но глаза не обманешь. Она замерзает и на корню гниет, а он знай твердит: «на благо, на благо!» А кому от этого благо? Самая распоследняя нечисть жила в сто раз лучше. Поди, смеется над нею, докладывая о каждом ее шаге. А как бы еще во дворце узнали, что тут в лесу происходит, когда рядом нет ни одной живой души. Но зато знают, наверное, что идет по совести, без обмана — и пусть чинят препоны, не отвертеться Матушке сего Отечества от встречи.

— Но умеют же люди думать, — не соглашалась она.

— Разве у вола ума нет? — удивлялся Дьявол ее непонятливости. — Но будет ли бодать хозяина, который бьет его плеткой? Если вырвется, когда занесли над ним нож, побежит не на волю, а в стойло, где его помоями кормили. Так и человек, живущий верой. Повелся на мертвечину — умер. Но, чтобы знать, что умер, надо знать, что на мертвое повелся. Но что тебе до народа, который мертв, уж не мечтаешь ли Пастырем стать? — подозревал он ее.



Анастасия Вихарева

Отредактировано: 01.12.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться