Дьявол и Город Крови: Там избы ждут на курьих ножках...

Глава 11. Прозрение

В начале ноября река покрылась льдом, сугробов намело — на две зимы. Хворост сырой, промерзлый, тлеет едва-едва и чадит едким дымом. Разведет Манька огонь, а пока спит, он того и гляди потухнет. И замерзла бы, но Дьявол помогал сторожить костер, будил, когда угли догорали. А однажды обернул своим исцеляющим плащом ее распухшие и почерневшие ступни. Наутро раны зарубцевались, но к вечеру следующего дня стало хуже, чем было. Она привыкла к боли, иногда даже не чувствовала ее — нервные окончания отгнивали вместе с мясом, а тут новые — и снова обморожение.

Плакала навзрыд, проклиная и себя, и Дьявола, и кузнеца Упыреева. С того времени плащ Дьявол не давал, разве что концом накроет, чтобы согрелась. Сказал, что, помогая ей, как бы против Помазанницы объединяется, а вредить нечисти в его планы не входило. Хуже стало, когда наступили настоящие морозы: кожа примерзала к железу, отслаиваясь с башмаками и посохом, а к язвам добавилось обморожение.

Она удивлялась: откуда у нее такая живучесть?

Вопреки всему, что она знала о болезнях, обморожения, заражения и язвы не валили ее с ног, даже температура не поднималась, а когда Дьявол поднимал за шиворот и насильно заставлял идти дальше, боль как будто залезала в котомку. Она видела ее, чувствовала, несла на себе, как предмет, закрытый внутри тела, но стоило остановиться, и болезни набрасывались и грызли без жалости.

И она, превозмогая себя, шла вперед…

И злобствовал Дьявол.

Но так уж устроен человек: рано или поздно он принимает болезнь и становится с нею одним целым. И она адаптировалась, думая лишь о том дне, когда закончится железо, а с ним болезни и невзгоды.

И с едой стало туго.

Но опять Дьявол выручал. Он всегда знал, где спрятаны беличьи запасы, на каком дереве шишки не пустые и почки не тощие, где сделать рыбную прорубь, чтобы рыбалка была удачная, и грибов в лесу на деревьях было полно. Порой корзинку наберут, пока идут. Опята, съедобные трутовики, вкусом похожие на заморских кальмаров или на курицу, только варить их приходилось долго, а в дуплах нет-нет да находили мед диких пчел. И часто рассказывал, как сушили люди в мороз сырые простыни теплом своего тела, как ходили босиком в любое время года, как закаливались в ледяной воде, и о других сверхвозможностях, заложенных в человека.

Йогинские способности Маньке не давались. После купания в ледяной воде она простудилась, одежда без костра не сохла, а холодное железо не становилось приятным. И сколько бы Дьявол ни убеждал, что новые зубы нарастают крепче предыдущих, не верила — железо об этом не знало и стачивало их до того, как прорезали десну.

А радио продолжало работать, как ни в чем не бывало…

Иногда Дьявол подмигивал: «Ох, мать, опять о тебе речь ведут!» «И что говорят?» — интересовалась Манька, в тайне надеясь, что вот-вот Помазанница узрит ее силу духа.

«Умницей не называют!» — посочувствует ей Дьявол.

Манька никак в толк не могла взять, почему Бог Нечисти не может приструнить нечисть — против нечисти он был бессилен, но мысли свои держала при себе. У каждого были свои недостатки, а у Дьявола их было еще больше, но, чтоб любили, надо самой уметь любить, и она изо всех сил старалась прощать ему, что не видел в ней человека, что на каждый случай имел оправдание и радовался не ее радостям. Зато не раз свел беду на нет, видел дальше носа, погода была ему послушна и зверями мог управлять.

И рядом был.

Она давно потеряла счет времени: утром топили снег и пили чай на березовых и смородиновых почках, заедая клюквой, рыбой и грибами. Иногда завтракали промороженными сладкими плодами шиповника и рябины. Снегири и клесты обдирали деревья подчистую, но нет худа без добра: ранние снегопады пригнули ветви к земле и надежно укрыли снегом. Потом она ползла по снегу. По льду получалось быстрее, но во многих местах река пробивала лед быстрым течением, а где-то он намерзал торосами, так что дорога оказывалась еще тяжелее и опаснее. Первую короткую остановку делали, когда солнце встало из-за горизонта. Отдыхали минут пятнадцать, пили горячий чай, закусывали тем, что осталось. На этот случай Манька обзавелась термосом. Следующая — когда солнце поднималось в зенит. Обедали тем, что приготовили с вечера. А по дороге собирали еду на вечер.

Еще одна короткая остановка, когда солнце готовилось скрыться за горизонтом. Темнело рано, поэтому после привала она по пути присматривала место для лагеря, потом ставила шалаш, рубила дрова, рыбачила, готовила ужин, а Дьявол помогал. Сказать, что она голодала, было бы неверно. На одной зимовке охотника, еще в начале октября, разжились рыбацкими приспособлениями, и, бывало, не успеет закинуть удочку, а жирная щука или здоровенный осетр уже на крючке. Иногда попадались раскидистые ели, заметенные снегом. Оставалось только вход под ель вырыть, чтобы оказаться в теплом домике. Дьявол обычно проверял дорогу, и, если впереди было такое укрытие, сообщал об этом заранее. Дым от костра в таком снежном домике улетал сквозь ветви, как в трубу, но тепло держалось, и она могла нагреть воды и помыться, а еще просушить как следует одежду.

После ужина, когда она отдохнула и все дела были сделаны, Дьявол показывал, как использовать посох, отрабатывая с ней приемы самозащиты. И было для чего. Во-первых, браконьеры давно точили на нее зуб за спасение зверей и разоренные зимовища, во-вторых, Помазанница могла послать Чрезвычайную Стражу на ее поимку за убийство своей тетушки, в-третьих, могли обычные разбойники встретиться. Так что, подготавливая ее к такой встрече, Дьявол ее не щадил и времени физподготовке после убийства Кикиморы начал уделять больше обычного. Он даже во время похода ее тренировал: то заставит бежать по снегу, то на дерево влезть, то для согрева бороться с ней начнет, и она так ловко научилась махать посохом, что самому Дьяволу порой доставалось. А если с утра метель, о чем Дьявол обычно тоже знал заранее, могли проговорить всю ночь, зная, что на следующий день она отоспится, постирает одежду, сама помоется.   



Анастасия Вихарева

Отредактировано: 01.12.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться