Дыхание Льда (стимган. Том 2)

Размер шрифта: - +

Глава 13. Должник

Пустота. Вокруг было тихо, словно сознание отделилось от тела и жило само по себе, паря в неизвестности.

Неужели так выглядит загробная жизнь? Аскольд не чувствовал рук и ног, не слышал, как бьется сердце, не понимал, где он и что с ним. Он будто завис в бесплодной неосязаемой пустоте. Рассудок подсказывал, что этого не может быть, но все равно. Сколько не прикладывал Аскольд усилий, тела он не чувствовал.

И что теперь, должен явится ангел или демон и спросить его прежде, чем представит господу или дьяволу, как он, человек, посмел вдруг грешным делом умереть, не доведя начатого до конца?

Недавняя катастрофа хорошо запечатлелась в памяти. Аскольд мысленно корил себя за то, что не смог спасти юнгу — но не все в его силах. Было очень жаль пацана, но прошлого не воротишь…

Острый запах гари вдруг проник в ноздри. Аскольд вздрогнул, обрадовался, что получил обратно способность осязать, и чихнул.

Наждаком продрало горло. Вернувшееся к нему тело вспыхнуло огнем. Только было не понятно, холодным или горячим. Каждая мышца, каждая клеточка отозвались болью. А в голове, будто кровь в висках, забилась мысль: только бы он оказался в реальном мире, только бы остался жив, а не угодил в преисподнюю или на суд Божий, где всякое возможно.

Когда перед глазами возникло смутное бледное пятно, Аскольд не сразу понял, что это чье-то лицо. Он кашлял и чихал, выплевывая влагу, а чей-то незнакомый слегка гнусавый голос монотонно твердил одно и то же, одобрительно комментируя происходящее на неизвестном языке.

Как Аскольд догадался, что незнакомец доволен достигнутым результатом, оставалось не ясно. Просто чувствовал некий эмоциональный фон, да и все.

Выплюнув остатки воды из легких, он понял, что лежит на чем-то твердом и смотрит в серое сумеречное небо. Тихие всплески поочередно доносились с разных сторон, убаюкивающие покачивания, следовавшие им в такт, успокаивали, настраивая лишь на хорошее и доброе. И это хорошее и доброе не заставили себя ждать.

— Сэр, наконец-то вы очнулись! Это я, Чарли, сэр! Юнга с «Линкольна», вы меня помните?

Видимо, на лице у Аскольда было весьма глупое выражение, отчего юнга решил, что его взрослый друг прибывает в сознании, но при этом не может вспомнить мальчишку и события минувших дней.

— Я… — от рези в горле Аскольд снова закашлялся. — Я все помню, Чарли.

Собственный голос показался чужим и столь слабым, что Аскольд на миг не поверил, он ли это сказал. Впрочем, спустя еще миг, зрение вернулось целиком — юнга сидел у него в ногах и таращился во все свои большие светлые глаза, умильно улыбаясь при этом.

Аскольд с трудом приподнял голову и заметил нависшего над собой… индейца. Старое, морщинистое, с кожей цвета меди лицо взирало на него с невозмутимым спокойствием. Темные мудрые, повидавшие жизнь глаза смотрели не моргая. Слабо на ветру колыхалась длинная седая борода. В руке у индейца была курительная трубка…

Ну и вонь! Это явно не табак, а какая-то ядреная смесь, от которой дохнут мухи, не то что люди в себя приходят. Аскольд скривился и ощутил, как тело бьет озноб — да у него, похоже, сильный жар.

— Вы лучше не шевелитесь, сэр, — юнга подался вперед, заботливо тронул Аскольда за голое плечо, торчавшее из-под шерстяного одеяла, расшитого узорами.

И вдруг резко подался назад, смутившись проявленных чувств. При этом из глаз его потекли слезы радости и облегчения.

— Не реви, Чарли, — потребовал Аскольд. — Утри сопли, ты ж не девчонка. Ты — мужчина!

На этот раз собственный голос прозвучал привычно, но не так сильно, как хотелось.

— Простите, сэр, — Чарли виновато улыбнулся. — Накатило вдруг что-то. Больше не буду…

Он шмыгнул носом, стащил с головы картуз и утер им лицо.

Когда Чарли наклонялся, Аскольд заметил за спиной у юнги гребца. С боков от него самого тянулись высокие скругленные почерневшие борта с грубыми следами, оставленными зубилом. Складывалось впечатление, будто лодку, в которой они плыли, выдолбили из цельного куска дерева, а не склеили из бруса.

И тут до него дошло. Они плывут в индейском каноэ. Аскольд зажмурился на мгновение, пытаясь вспомнить, каким образом попал в каноэ, но память не откликнулась, промолчала о былом. Поэтому он спросил:

— Юнга, а куда мы плывем? Кто эти люди и что нас ждет?

— Все в порядке, сэр. — Чарли водрузил на голову картуз и только сейчас стало заметно, как нелепо он смотрится в сочетании с индейской паркой, в которую принарядили пацана. — Нас подобрали тлинкиты. Старшим у них, — юнга кивнул на индейца с трубкой, — Белый Лось. Только он плохо говорит по-английски, еле объяснились. Я так понял, они нас проводят к себе в лагерь, накормят и помогут с вещами. А дальше я не знаю, сэр. Мы будущее не обсуждали…

— Белый Лось помнит добро, — на чистом русском вдруг сказал индеец.

Аскольд запрокинул голову от удивления, приподнялся на локтях.

— Белый Лось знает, куда надо воину. — Он с силой надавил Аскольду на плечо, чтобы лежал. — Белый Лось отведет.



Петр Крамер (Peter Kramer)

Отредактировано: 27.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться