Дыхание осени

Глава № 15

Мои джинсы будто подменили: цвет тот же, бледно-выбеленный, но сзади неприлично висят, а на бедрах держатся только за счет ремня, одолженного у Макара. Другие вещи, привезенные им из дома Яра, так и лежат не разобранными в сумке: не я их покупала, не мне и носить. Под недовольными взглядами, делаю вид, что так и надо и накидываю плащ (плащ – единственная уступка гордости); только застегнув последнюю пуговицу, спохватываюсь, что верх-то пижамный, но и так сойдет. Под плащом не видно, а раздеваться я не собираюсь. Чтобы не навернуться, - голова еще кружится и слабость не отпускает и честно говоря, тело покалывает, - беру Макара под руку и мы спускаемся к машине под завистливые взгляды медсестер. Интересно, он замечает, что на него пялятся?

- Ты выглядишь нормально.

- Что?

Мне как-то не до комплиментов, тем более таких странных, и вообще я думала, что то, что между нами произошло, мы ворошить не будем по крайней мере до тех пор, пока я окончательно не поправлюсь. Потому что мне ужасно хочется набить ему рожу острыми каблуками, а я пока едва передвигаю ноги в мягких мокасинах.

- Тебе не обязательно краситься или выряжаться, чтобы выглядеть хорошо, - повторяет, явно недовольный моим тугодумием.

Наверное, надо сказать спасибо – какой-никакой, хоть и не в тему, а комплимент, но я упорно молчу. Мы вызываем лифт, в который, шушукаясь, забегают две пухленькие медсестры – смеются, переглядываются, и все на Макара поглядывают. А он смотрит прямо перед собой и время от времени сжимает мою руку.

- Ты выглядишь великолепно, - говорит он перед выходом и окидывает ледяным взглядом приунывших болтушек. Я, честно говоря, расстраиваюсь вместе с ними. Не нравятся мне эти комплименты – видать, придется избавиться от Макара раньше, а у меня такие планы на него… были.

- Слушай, - говорю, притормозив на крыльце, - может, я сама поеду?

Тяжелый взгляд становится красноречивым ответом.

- Нет, правда, - не сдаюсь, - я на маршрутке, здесь всего девять остановок.

- Ты хорошо выглядишь, Злата, - а сам в окна на медсестер посматривает. – И если кто-то думает, что макияж делает из нее красавицу, а хлопанье наращенными ресницами возбуждает… - Переводит взгляд на меня. – Я не стесняюсь тебя.

И то ли от неожиданного заявления, то ли в целом от абсурдности ситуации, то ли от порыва сильного ветра, я на секунду теряю равновесие. Макар прижимает меня к своему боку и ведет к машине, усаживает, как ребенка, застегивает ремень безопасности. Садится сам, а я все думаю над его словами. Когда машина трогается с места, меня осеняет.

- Так ты переживал, что я комплексую?

- Я был не прав?

- Фух, - выдыхаю, - Макар, медсестры смотрели вовсе не на меня.

- Если тебе проще не замечать, хорошо.

- Это ты не замечаешь! – Никогда не думала, что буду объяснять ЕМУ, что он может привлечь внимание женщины. – Они смотрят на тебя, они глаз от тебя не отводят. Даже выйди я без пижамы, но с тобой под руку, они бы с большим удовольствием обсудили не мое безобразие, а твой свитер.

Наверное, и его посещает мысль об абсурдности нашего разговора, потому что его взгляд говорит именно об этом.

- На дорогу смотри, - ворчу. – У меня нет комплексов по поводу внешнего вида. Да, есть женщины, которые выглядят лучше, - машу рукой, чтобы не отвлекался, - но меня во мне все устраивает. Конечно, до больницы было намного лучше.

Пальцы белеют, сжимая руль.

- Послушай… - говорит он.

- Нет, если ты начнешь говорить… сейчас… об этом… я сорвусь.

Я понимаю, что зажмурилась только открыв глаза. Макар молчит, я с упоением рассматриваю умытую дождем дорогу. Так хорошо, спокойно, весело подмигивают светофоры. Я на минуту даже забываю где я, с кем и вообще куда еду. Оказывается, жизнь в малом, вот так, молчать, когда говорить не хочется, знать, что в одном городе с тобой есть два человека, которые тебя любят и не оставят, и передвигаться свободно, когда захочешь, дышать вне стен палаты.

Машина останавливается у отделения милиции.

Макар рвется со мной, но мне удается его переговорить. Надо же, настоящее отделение милиции – неужели развод может зайти так далеко или Лариса, действительно, вляпалась в неприятности? А как они приплюсовали ее к витрине, разбитой больше полугода назад? Одни вопросы, но за этой дверью человек, который за деньги готов ответить. А денег нет. Я все еще отбрасываю мысль, что это правда. Иду скорее для очистки совести и потому, что не могу иначе.

Дежурный мне указывает на кабинет. Иду туда. Не постучавшись, открываю дверь и вижу на стуле, в углу, растрепанную Ларису с разбитой губой, а за столом жирного мужика в погонах. Капитан, если не ошибаюсь в звездочках.

- Злата! – Подруга вскакивает и сжимает в объятиях, но мой невольный вскрик ее остужает. – Что с тобой?

- Уже все нормально.

- Вы принесли? – напоминает о себе капитан, постукивая толстыми пальчиками.

- Нет, - искренне отвечаю я.

Лариса пятится к двери, мужик бледнеет и рявкает:

- Назад! Тогда ничего не остается – попрощайтесь с подругой, раз приехали. Что мы, нелюди? Задержанная, у вас три минуты!