Дыхание осени

Font size: - +

Том 2. Глава № 2

Иногда хорошие новости вместо логичной и ожидаемой радости приносят растерянность и головную боль. Уже около часа я держу на ногах ноутбук, стираю ладонью с его черной крышки несуществующую пыль и собираюсь набрать Егора по скайпу. Но чем дольше думаю, как правильно все объяснить мальчику, тем путаней все становится для меня самой.

Как сказать ему о Макаре? Как объяснить, почему не только вижусь, но принимаю помощь, и прощаться не собираюсь? Мальчику всего тринадцать, иногда он ведет себя согласно своего возраста, а иногда кажется едва ли не старше меня. Не говорила бы, не объясняла ничего, но он ведь в курсе того, что произошло между мной и его братом, а завтра врач сказал – меня выписывают; Егор с Макаром непременно столкнутся, и что?..

Егор, скорее всего, бросится драться. Макар… теперь я думаю, он не ударит в ответ ребенка, займет оборонительную позицию, но все равно это не выход. Мне нужно как-то подготовить своего маленького защитника, найти слова, чтобы он понял, а значит, несмотря на грязные нюансы, придется снова поднять тему моей измены.

На улице сгущается ночь, и даже думать не хочу, чтобы просить Егора приехать, пусть и не на общественном транспорте. Дорога скидок на возраст не делает. Пусть лучше дома будет, в тепле и безопасности, и мне чуть проще вернуться к прошлому через экран: иллюзия как будто и не возвращаешься.

Я вижу, что Егор онлайн, но на звонок долго не отвечает. Десятка два навязчивых гудков и наконец он появляется: взъерошенный, но вроде не в пижаме.

- Привет, - подпираю подбородок ладонью.

- Привет, - подпирает свой.

- Не спишь, повторушка?

- Да нет, мисс «слишком завышенное самомнение». - Хихикаем оба, как первоклассники. - А ты хотела пожелать мне спокойной ночи?

И не упрек, я знаю – не упрек, а все равно что-то за душу (вот ведь, живучая) дергает. Он ведь когда в больницу пришел, сбежав из Англии, сказал: беду почуял, потому что я никогда о нем не забывала. А я… И ноутбук принес, а я не звонила. Сама приучила, что он нужен, что достоин любви, и что люблю его, но замкнулась в своей боли, пестовала ее вместо того, чтобы тянуться к живому и близкому – совсем как сериальная героиня.

- Хотела, - сглатываю ком в горле от мгновенной веры в его глазах, - только и поговорить нужно.

- Ню-ню?

- Сейчас.

Я так и думала, что снова все слова растеряю. Мне легче с ручкой и бумагой общаться, с клавишами ноутбука, чем с человеком, особенно если он дорог.

- Егор, понимаешь…

- Я постараюсь понять.

И улыбается так тепло и смотрит так доверчиво, что хочется обнять его, забыв о подставе с редактором и интервью; затискать, ухватить за впалые щечки. Нельзя мне брать его к себе – разбалую, ох, разбалую этого обормотика.

- Может, по чарочке для храбрости? - подмигивает Егор.

- Я тебе выпью! – грожу кулаком.

- Ну начинай тогда, а то инфаркт заработаю.

- Что так?

- А догадаться самой не судьба? Переживаю за тебя. Вот куда ты опять вляпалась? Выкладывай давай, вместе подумаем, как выкрутиться. Ой, подожди!

Подскакивает, на секунду исчезает из видимости, возвращается после характерного щелчка щеколды.

- Собралась с мыслями?

Не то чтобы очень, но не встречать же рассвет с ноутбуком на коленях.

- Хочу поговорить с тобой о Макаре, - решаюсь я и наблюдаю немного жутковатое зрелище. Вот по ту сторону экрана с тобой разговаривает обычный ребенок, дурачится, бросает сленговые словечки, а вот тебя разглядывает старец. А человек один.

- Конечно, я бы предпочла, чтобы ты не был в курсе того, что случилось…

- А я бы предпочел, чтобы с тобой этого не случалось…

И мне приходится приложить усилия, чтобы не раскваситься, а продолжить говорить. Рассказываю Егору почти все, что узнала от Макара. Подозрения и участь тестя со свекровью в устранении жен Яра оставляю себе – не хватало вконец расшатать шаткие отношения Егора с родителями, но он ловко считывает между строк, потому что первое, что спрашивает, когда я замолкаю:

- Моих подозреваешь?

Солгать нет сил, и выгораживать их не могу.

- Я так и думал. Не хочешь поговорить с Ярославом?

- Нет!

- И больше его не любишь?

Дышать становится невыносимо. Мне кажется, я снова голая на заднем дворе, царапаю влажную землю и сыплю горсть за горстью на себя, чтобы согреться. Мне кажется, я дико кричу, когда по онемевшим лодыжкам стекает жизнь моего ребенка. Мне кажется, меня рубают на части слова любимого мужчины, что он не может больше ко мне прикоснуться. Мне кажется, я вновь умираю, когда смотрю на мальчика, просящего быстрей придумать ему имя. Мне кажется, схожу с ума, когда улавливаю тень… знакомую тень…

Моргаю. Нет, мне все же показалось, и слава Богу, я второй раз не смогу перейти через край и вернуться. Лицо Егора непроницаемо, но лампа неудачно отсвечивает, делая его слишком бледным.



Наталья Ручей

Edited: 02.05.2017

Add to Library


Complain