Дыхание светлячков

Глава 6. После охоты

  Болело все. Ноги гудели, словно внутри них протянули высоковольтные провода, спина и плечи отзывались жалобным нытьем при малейшем движении. Не стоило до самого рассвета бродить по полю, выискивая мертвых светлячков среди кустов сухой лаванды – призрачные насекомые не сидели на месте, ожидая, пока их поймают, а разбредались по «зачищенным» участкам зарослей. Мероприятие можно было бы растянуть на несколько ночей, но сестру подгонял азарт и справедливые опасения, что не все обитатели видневшихся вдали домов обрадуются исчезновению красивых огоньков. К счастью, лавандовый сушняк окружали поля, на которых еще не выросло ничего высокого, и беглецы, залетающие на них, виднелись как на ладони. В большинстве же огоньки при жизни облюбовали лаванду и не стремились ее покидать.

  Лицо Тали, сидевшей у окна, на секунду показалось мне живым и даже с легким румянцем. Я рассеянно заморгала, пытаясь сбросить остатки сна:

  – Жанна убьет нас своими воплями, ведь мы не пришли на встречу.

  – Я встретилась с ней и перекинула видео, вместе с остатком сувениров от Петра Георгиевича. Она едва не прыгала от счастья, такое впечатление произвели на нее самовары и медведи. Болтушка приняла меня за тебя и пыталась напоить кофе, – сестра помолчала, давая время осознать свои слова. – А профессор Василевич отругал нас с тобой за ненаучный подход и уничтожение редкого неизученного явления. И еще велел остерегаться «неземного счастья» от внезапно обрушившейся на наши головы вампирской дружбы.

  – Полагаешь, он не мог отказаться от гостеприимства?

  – Похоже на то. Отказывать вбившим что-то маниакальное себе в голову женщинам опаснее, чем обзывать вампиров тупиком эволюции, – Тали усмехнулась, и в руках у нее что-то треснуло.

  Присмотревшись, я поняла, что сестра разламывала одну из игрушек Ылкэпэнера, к которой наш зверь потерял интерес. Теперь Тали взялась за светодиоды, закрашивая их желтым лаком, то ли купленным, то ли одолженным у Жанны. Незнакомый флакончик помог окончательно прояснить мысли, и я озвучила сомнения:

  – Мне кажется, или дело не в косметике?

  – Я по-прежнему не дышу и испугалась собственного отражения. Кстати, – сестра кинула мне на кровать какую-то книгу, – профессор правда нам это передал.

  Книгу скрывала непрозрачная съемная обложка, по виду пережившая немалое, и я заглянула в конец, где печатались выходные данные. Оказалось, Хенрик передал нам книгу Эрики Сандрелли в переводе некой Моревой Л.

  – Я думала, это был сарказм. Она же входит в школьную программу!

  – Только частями. Профессор пояснил – учебные заведения любят использовать «избранные» главы. Видимо блюдут политкорректность, – хмыкнула Тали. – Хенрик же считает это признаком упадка и деградации социума.

  Наскоро приведя себя в порядок, я занялась изучением книги. Ни на что другое сил все равно не осталось, даже позабавить Ылкэпэнера роскошной игрушечной мышью на веревочке, привязанной к «удочке», оказалось выше моих сил. Тали же, покончив с игрушкой, взялась за бархатный мешочек, разрисовывая «темницу призраков» орнаментами ханты и манси. Раньше эти народы называли себя остяками и вогулами. Названия сменились, но орнаменты и их значение остались те же. Привстав, я разглядела глухаря, человека на лошади и особо загадочный орнамент – лягушку. Сестренка развлекалась, как могла.

  Огорченный отсутствием внимания песец с умильным видом взобрался на кровать и устроился у меня под боком, с надеждой поглядывая на шуршащие страницы.

  В знакомом еще со школы прологе коротко рассказывалось об уходе вампиров «в тень» после Средних веков прошлой эры и «выходе из тени», когда мир стал настолько цивилизован, что закон превратился в защитников кровопийц, чем те не преминули воспользоваться.

  Дальше следовала первая глава, не встречавшаяся мне ранее. И неудивительно, ведь к данной теме я не питала не малейшего интереса, а глава расхваливала вампиров, принесших огромный вклад в культурное наследие – «выйдя из тени» кровососы стали строить для себя замки, ничуть не хуже, а порой и лучше некоторых архитектурных памятников минувших веков. Часть этих строений передана в дар людям, украсив города и пригороды…

  Чем дальше я читала, тем больше во мне крепла уверенность – Сандрелли показывала эту главу вампирам до того, как завершила работу над книгой, и кровососы пребывали в счастливом заблуждении, что их ожидают нескончаемые дифирамбы до самого конца. Легко представить, что перед итальянкой распахивались все двери, о чем после выхода книги клыкастым пришлось крупно пожалеть.

  Дальше автору в изысканной манере удавалось одновременно хвалить и унижать вампиров, подавая их недостатки в интересном ракурсе. Становилось понятно, почему книгу целиком не включили в школьную программу. Под очарованием Эрики я испытала страстное желание пойти раздать милостыню несчастным убогим кровососам…

  Но наслаждаться чтением долго мне не дали – казалось, солнце только что село, но Джаннет уже приехала и потащила нас на прогулку по ночному городу. Я кое-как переставляла ноги, притворяясь, что иду так медленно от того, что любуюсь ночным городом, и слушала болтовню вампирши. К слову, на английском Джаннет говорила хуже нас, так что требовалось немало умственных усилий, чтобы толком воспринять обрушивающуюся на нас информацию. А говорила вампирша, как ни странно, о профсоюзе мертвецов, после Конца Света сформировавшемся во Франции рекордно быстро. Сейчас, когда позволяют технологии, государство даже оплачивает гражданам так называемые «вторые тела». Любой, кто погиб до достижения старости, которая почему-то автоматически приравнивалась к «хорошо прожитой жизни», мог подать заявку на включение в очередь по квоте «вторых тел». Если в провинции закончились места, гражданину могли предложить переезд в другой город…

  Хитросплетения правил относительно «второго шанса» напоминали целый лабиринт, и послужили бы отличным материалом для новой книги Сандрелли, но неприятное чувство мешало полностью вникнуть в услышанное. Для чего Джаннет затеяла этот разговор?..