Джейк

Размер шрифта: - +

I. 11.

11.

Жан выслушивает его мягко, терпеливо, и говорит только:

- Постарайся.

После следующего завтрака Гонзало зовет Ремидос и Дхавала в свой кабинет - полный расчетных машин, каких-то старых приборов, непонятных ему самому. Они рассматривают проекцию трубочек прибора несколько дней, создавая различные модели - замеряя напряжение, с которым жидкая органика циркулирует в них, частоту. Они фиксируют реальные параметры, копируют проекцию и меняют настройки в новой версии - проводя сотни экспериментов.

Оказывается, каждую трубочку нет нужды подключать, внешний шланг входит в живот и соединяется сразу с самой большой трубкой, проходящей в середине тела. Проблема не в этом, как думала Ремидос, а в том, как перераспределить давление и напряжение, не разорвав ни одну из внутренних трубочек усилившейся жидкой органикой. На модели малейшее изменение давления ведет к разрыву, ломающему прибор. Он кажется настолько хрупким, что непонятно, как он может ходить в одном с ними здании.

- Попробуй снова, - говорит Жан каждый вечер, отсматривая десятки неудачных попыток.

Гонзало пробует снова.

Они разрабатывают аппарат, который будет питать прибор, не меняя давления, достаточно гибкий к его перепадам - в него должны входить и трубки с красной жидкостью, и ответвления его органов питания, и иметься выход для продуктов распада. Им приходится разделить шланг внутри на три отдела - для жидкостей, питания и распада. Ремидос ставит внушительный фильтр распознавания - кому, как ни биологу, знать, чем отличается органическая еда от её же распада, разница не очевидна ни для одного другого человека. Дхавал подбирает внешний атомный генератор, который будет питать шланг так долго, как будет лететь космический корабль к центру галактики. Дело Гонзало - сконструировать такой аппарат, который свяжет эти внешние компоненты с их органическим прибором, с его километрами трубочек. Гонзало сложнее всех.

Он остается в своём кабинете до самого времени сна, когда ни Ремидос, ни Дхавал не могут больше работать. Он проводит еще несколько экспериментов, валится в капсулу для сна и утром бежит в кабинет снова, забывая завтрак.

Спустя почти месяц он возвращается в столовую утром, хотя Ремидос точно видела, как он шел к своему кабинету. Ремидос отмечает, что начинает сдавать как командный медик - даже с утра у Гонзало измученный, блёклый вид. Глаза его горят, и она уверена - если закатать рукав его костюма, на запястье покажутся белые полосы.

- Я хочу показать вам, - говорит он.

Дхавал первым понимает, что это значит, и вскакивает со стула. Жан поднимается за ним, отодвигая поднос со вкусами. Все идут за Гонзало, даже Чи.

- Вчера вечером я сделал несколько дополнительных экспериментов, - поясняет Гонзало по дороге. - И, кажется, один из них... - он мнется, мотая головой. - Я подумал, что, наверное, вымотался, да и Разум предупреждал. Я сохранил настройки того эксперимента, проверил еще раз сегодня утром.

Он не продолжает, нет ничего нагляднее того, что можешь увидеть сам. В кабинете Гонзало выбирает сохраненные настройки - проекция трубочек уже висит посреди комнаты - и запускает процесс. Голограмма аппарата встраивается в живот проекции, и сперва каждый орган прибора дрожит, отторгая, бегущие сбоку строки цифр показывают изменившееся напряжение. Трубочки загораются желтым, оранжевым - отмечая опасность разрыва, но - не становятся красными. Аппарат на животе работает, перераспределяя нагрузку, и - выравнивает её. Дрожь утихает.

- Получается, - неверяще, но и радостно, произносит Гонзало.

Он видел это уже, несколько раз, видел, проводя эксперимент, но может поверить, только когда трубки сходятся и загораются на проекции зеленым вновь и вновь, подтверждая успешность соединений. Надежда на спасение - самое запретное, страшное из их чувств. Каждое такое делает темную материю на несколько световых лет ближе.

Ремидос не может разделить его радость.

Касим жмет Гонзало руку, Жан хлопает по плечу, Зэмба говорит:

- Хорошая работа!

Они словно не сомневались или наоборот - не поверили всё еще.

- В нём всё-таки есть металл, - вдруг смеётся Чи, запрокидывая голову.

Металл действительно виден на проекциях, самым последним пунктом в столбце компонентов. Есть что-то сдавшееся, истеричное в его смехе.

- Ничтожное количество, меньше процента, но есть, - продолжает Чи. - Я знал, не может прибор быть совсем без металла.

Жан улыбается на его смех - и остальные смеются следом, облегченно.

 

Собака оглушительно лает - уродливым подражением смеха, и все вздрагивают, оборачиваясь на звук. Собака всегда ходит вместе с прибором, и тот тоже стоит в проеме двери, хватаясь за шерсть, чтобы не упасть. Прибор раскрывает рот, словно пытается сказать что-то им, и запинается.

Из его рта его - вместе с вязкой жижей - вываливает жесткие, светлые куски

Прибор идет к Жану - с трудом переставляя ноги, и лицо его уродливо сморщено, покрыто влагой. Даже Жан не может пошевелиться, подойти к нему, и прибор падает на пол и тихо, зудяще ноет.



Ксения Ветер

Отредактировано: 06.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться