Джейк

Размер шрифта: - +

I. 14.

14.

Вездесущего прибора нет с ними, и одно это делает собрание необычным, настораживающее-торжественным. Несколько манипуляторов устраиваются у стен, притихая, и, невольно, каждый, сидящий за столом, тоже тих.

Жан встает в полный рост и произносит:

- Пора определиться с курсом и запустить расчеты пути.

Гонзало поднимает руку, включая проекцию галактики - это его область, и он не ошибался всего несколько раз, сколько каждый из них помнит друг друга.

- Летим к центру Галактики, что тут считать.

Прибор действительно полетит.

Ремидос прячет под стол вдруг ослабшие руки и переплетает пальцы.

Гонзало продолжает - уже сосредоточеннее, постукивая по столу.

- Прямо к черной дыре мы аппарат, конечно, не запустим, но можно настроиться на любую другую звезду Стрельца. Эпсилон, Сигма, Дзета - любая достаточно близко, чтобы он успел ощутить темную материю как следует.

- Росс 154, - произносит Амун тихо, но отчетливо.

Каждый привык слушать его слова, хоть ему далеко до Гонзало в математике или навигации - он знает часто больше, он знает осколки знаний древних. Гонзало морщится, но над столом перед ними уже начинают мелькать его расчеты и раскручиваться карта галактики.

- Тусклая, - цокает он языком недовольно. - Тяжело настроиться.

- Самая близкая к нам, - Амун отвечает, и поясняет, когда недостаточно этого объяснения. - Темной материи всё больше. Когда он долетит, ни Эпсилона, ни Сигмы, ни Дзеты уже может не быть.

Они разглядывают звезду - тусклый красный карлик, испускающий вялый свет - эта звезда ничем не отличается от миллиардов других. Им остается только поверить.

- Согласен, Гонзало? - Жан спрашивает.

Тот кивает, садясь прямо, и резким взмахом стирает из воздуха проекции расчетов. Он раздражен, но это не злое, а взволнованное раздражение. Жан обращается только к нему, его работа - беречь гордость.

- Хорошо, можешь приступать. Такое путешествие займет много времени, нужно учесть каждую деталь.

Гонзало неопределенно двигает рукой, он знает каждый прием и каждое слово, но - всё равно выглядит расслабленнее. Большего не требуется, и Жан обращается к Дхавалу.

- Как космическая капсула? - спрашивает он.

- Неплохо. Мы с Касимом закончили распределение механизмов внутри, переделали пару манипуляторов, чтобы они присматривали за ним в дороге. Всё вмещается, даже остается место. Настоящий корабль.

- Когда она будет полностью готова?

- Не раньше прибора, - Дхавал пожимает плечами. - Нужно подогнать её под размер и его особенности. Кто знает, что там будет еще у его готовой формы.

- Верно, - Жан соглашается. - Но она не должна быть готова значительно позже.

- Само собой.

Следующим Жан спрашивает Зэмбу, и тот тут же прикладывает палец к виску, просматривая и пересылая полученные записи. Он знает, о чем его спросят.

- Ты показывал наши результаты другим исследовательским группам? Они прислали комментарии?

- Отправил, смотрите. В целом, сейчас отзывы положительные. Как ни странно. Когда прибор был только создан, почти все группы требовали его утилизации.

Жан закрывает глаза, быстро пролистывая полученные отзывы, Гонзало, Дхавал и Амун - тоже. Ремидос отзывы не смотрит. Жан выглядит довольным, когда открывает глаза, и обращается уже ко всей команде.

- Что думаете насчет прибора, это тот самый? Мне кажется, да, - говорит Жан, оглядывая их. - У нас отлично получается. Мы ближе к цели, чем когда-либо за шестнадцать тысяч сто две попытки.

Он спрашивает об этом мимоходом, вместе с остальными рабочими моментами, ответ на очевидный вопрос. Они привыкли к существу ужасающе быстро; они смирились; не надеждой, её отсутствием. Один за другим члены команды пожимают плечами или кивают, соглашаясь, и Разум охватывает их запястья неясным белесым светом, не давая обмануться в искренности. Соглашаются легко, все до одного, даже Чи. Они сдались.

Никто не отвечает прямо.

- Что скажет биолог? - спрашивает Амун мягко. - Это её проект.

Он знает. У неё есть только один ответ.

Во взгляде его издевка.

 

Когда они возвращаются в спальню, прибор уже спит, и каждый останавливается у его капсулы, проходя мимо. Скоро капсулу придется расширять, потому что он еле умещается в этой. Он лежит на боку, свернувшись - не прямо, как лежат люди, и его мягкие толстые пальцы вытянулись, став похожими на людские, его пух на голове стал волосами, его грудь вздымается размеренно и часто. В нём по-прежнему что-то бьется, и, Ремидос кажется, она даже сквозь стенки капсулы чувствует в ушах биение прибора, чуждое человеку.

"Джейк" - напоминает себе Ремидос. - "Его зовут Джейк".



Ксения Ветер

Отредактировано: 06.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться