Джейк

Размер шрифта: - +

II. 7.

7.

Джейк не помнит операции, не помнит капсулы регенерации, долгих дней, которые приживался имплант - он помнит только кошмары. Несколько недель он провел в медотсеке, в капсуле для регенерации, и бился лишь в первые дни. Его органическое тело сильно и послушно людской воле, и, вместе с тем, как стихала агония, кошмары стирались. Мутные, невнятные - они отголосками ужаса окутывают Джейка даже после того, как он приходит в себя.

Жан опять сидит у его капсулы и опять протягивает ему тот же, красно-оранжевый вкус.

К концу тренировок Джейк его возненавидит.

Он качает головой и с трудом садится в капсуле, отодвигая прозрачную крышку. Вкус он не берет, мотает головой, и от этого медотсек перед глазами плывет, спазмом хватая горло. Джейку приходится лечь, и он судорожно, дергано дышит. Жан не спрашивает, как он, и взгляд Жана снова слишком красноречив.

Осторожно, с трудом двигая руками, Джейк ощупывает своё тело. На нём еще нет костюма, и на животе, вместо кожи, ладони теперь находят прохладную пластину металла. Со временем он привыкнет, и она станет теплей. Отверстие в животе еще закрыто, шланг подсоединят перед самым полетом.

- Не трогай, - говорит Жан мягко. - Оно еще приживается.

Тело бунтует, еще знобит, и Джейку хочется расчесать живот, вытащить чужеродный имплант, но голос Жана успокаивает. Он закрывает глаза и чувствует, как Жан тепло, бережно сжимает его руку - словно ему хочется того же.

Он должен лететь.

- Всё прошло хорошо? - Джейк спрашивает.

- Пожалуй, - отвечает Жан, и Джейк слышит его улыбку. - Ты же не сломался.

Улыбка его не похожа на уверенную, полную оптимизма улыбку Алана, на колкую, острую - Амуна. Она полна заботой, тем золотым теплом, которое видел Джейк, и ему вдруг становится грустно.

- Я больше никогда не увижу сад, - он понимает.

- Ты увидишь, - обещает Жан.

Жан не может не выполнять обещаний. Джейк погружается в тревожный, болезненный сон, и не помнит, но - ощущает кошмары. Он должен привыкнуть и к ним. Джейк слабо помнит Жана, обрывки разговоров, смех Алана, касание Касима, вкус питания и ощущение трубки между губ. Иногда заходит Ремидос, проверяет показания мониторов и меняет настройки регенерации.

Ему кажется, он касается толстых, шершавых корней дерева, ему кажется, оно раскинулось вокруг, по всей станции, поглощая каждого. Дерево идет гнилью, чернеет, рассыпается трухой - и перед глазами Джейка открывается полный цветов, бесконечный космос.

Он должен лететь.

Джейк пытается встать, когда приходит в себя; иногда у него получается лучше, иногда он падает на пол медотсека и манипуляторы кладут его обратно. Это можно было бы назвать бредом, но люди, кроме Амуна, не знают таких слов. Он видел бред в памятниках древних.

В одно из утр Джейку удается встать.

Он уже не чувствует жара, в медотсеке нет других людей, и манипуляторы оживляются и окружают его капсулу, встревожено пища. Он опирается на них, поднимаясь на ноги, чувствует, как плывет под ногами пол, и медленно привыкает к качке. Как океан, и от этой мысли становится проще, словно он чувствует его солоноватый, свежий запах.

Джейк идет еще слабо, с трудом переставляя ноги, но идет в столовую сам.

Люди замирают при виде Джейка, откладывая вкусы, и, должно быть, он выглядит плохо, очень плохо, но Ремидос не вскакивает, спасая органику, Жан не подхватывает его на руки, Дхавал не придвигает стул. Алан смотрит на его шаркающую, запинающуюся походку, и в его взгляде нет жалости, только радость и нетерпение.

- Наконец-то, мы можем лететь, - он говорит.

 

Теперь Джейк знает, чего можно бояться.

 

---

 

Летят космонавты, Амун, Ремидос и Жан. Никто лучше неё не знает органику прибора, но нет необходимости в инженерах и математиках там, где уже летали в космос корабли. Космонавты единственные знают, как, если еще помнят.

Гонзало пришлет им курс.

На станции не так уж много вещей, созданных специально для Джейка - меньше, чем думал он, его короткая жизнь. Модифицированная капсула для сна, поменьше людской, с встроенной трубкой питания, стул в столовой - выше, чем для человека. Разум построит такие же на космодроме к их прилету, и ему даже нечего взять с собой своего.

Завтрак в утро отлета ничем не отличается от остальных.

 

Самое главное после прибора - космическая капсула, и её повезут целых два шаттла, подвешенную на металлических тросах. С ней Дхавалу даже тяжелее прощаться, чем с ним. Он гладит её круглый бок, полируя ладонью до блеска.

Зэмба пожимает Джейку руку серьезно, как человеку. Касим обнимает его бережно, так осторожно, что от объятия его скорее щекотно, чем тепло. Гонзало пробегается по нему встроенным сканером, кивает и ерошит волосы, как делал Алан. Амун наклоняется, заглядывая в глаза, и произносит, насмешливо повторяя космонавта:



Ксения Ветер

Отредактировано: 06.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться