Джейк

Размер шрифта: - +

II. 10.

10.

Разум предупреждает её, что пришло время Амуна, ровно за неделю, как и положено по инструкции. Амун тоже знает об этом и, за завтраком, они встречаются глазами, но не обсуждают. Вкусы одинаковы на любой станции, космодром не исключение, но, если дома Разум почти всегда делал для Ремидос фиолетовый напиток, здесь он выдает ей желтые, кислые вкусы.

Она держит их во рту старательно, соглашаясь с его выбором - от кислоты вяжет небо и сковывает язык. Так бы она и хотела. С каждым днем, приближающим их к запуску космической капсулы, команда становится тише. Даже Алан молчит, и Джейк сидит за их столом изменившийся, не смотрящий на вкусы.

Жан придвигает ему красно-оранжевый кубик, тот кивает и кладет его в рот - безразлично.

- Тренировка была успешна? - он спрашивает.

Спрашивает впервые после пробного запуска, словно что-то неловкое, непоправимое; неизбежное. Никто, кроме него, не спросил, и, вместо Алана, говорит Юрий.

- Да, всё по плану, без осложнений. Перегрузки он выдерживает.

Джейк вернулся - уже достаточным ответом. Больше они не обсуждают полет.

Амун смотрит на Ремидос, не произнося ни слова, и его тяжелый, черный взгляд выпивает весь кислый вкус с её губ. Медотсек космодрома, его приборы неотличимы от таких же на станции, только меньше стол, всего одна капсула регенерации, и, что важнее - нет хранилища органов. На космодроме нет биолога, здесь оно ни к чему, и космонавты связываются со станциями для замены. До отправки прибора в космос остается совсем мало времени, важнейшее дело их жизни, последние тысячи лет. Шестнадцать тысяч сто две попытки.

Это её проект. Дело Ремидос - решить, и Амуна веселит её выбор.

- Мы должны будем вернуться на станцию, - произносит тяжело Ремидос. - Амуну нужна замена органа.

Жан помнит о каждом из членов команды, помнит полосы на запястьях Зэмбы, он не выглядит удивленным, когда говорит:

- Почти на месяц раньше срока.

Ремидос опускает глаза, признавая - но это не самая срочная из их проблем.

- Я могу связаться с другими биологами, - сбивчато она предлагает. - Обычная плановая замена, ничего особенного. Может, Минако сможет принять его или Нат.

Амун не говорит ничего.

- Летите, - решает Жан.

С ним Ремидос не спорит.

Джейк - важнейшее их дело, и Ремидос проводит последнюю неделю с Джейком, в медотсеке. Она проверяет каждую мыслимую его часть, словно знание может предотвратить поломку или отменить запуск. Она - уже - сделала всё, что могла, и каждый пробег сканера нужнее ей, чем прибору. Манипуляторы строят леса железных прутьев вокруг ракеты, поднимая космическую капсулу. С каждым днём она всё выше и, к концу недели, взлетит - выше ракеты, оттолкнувшей её, дальше - туда, где больше не удержит гравитация. Космос бесконечен.

 

---

 

Они прибывают на станцию вечером последнего дня, когда истекает время.

Других членов команды они не предупреждают о своем возвращении - не находится случая, и шаттл открывается в тишине, без приветствий. Свет плавно включается, опознав людей - включается в комнате с шаттлами, включается, когда они идут по коридорам, включается в медотсеке - словно они единственные люди на станции, и она странно темна и безжизненна без прибора.

Ремидос некогда думать об этом, в медотсек они вбегают, и глаза Амуна ярко, возбужденно горят. Даже манипуляторы не ждут их. Она подумает позже.

Амун странно, безумно смеется в тишине, запрокидывая голову - без повода, на ходу расстегивая костюм. Молния расходится в его пальцах, раздвигая метаткань, открывая корпус человеческого тела, и от этого зрелища Ремидос отчего-то неловко. Джейк выглядит иначе, у него везде - плоть. Амун откидывается, сам ложась на белый стол медотсека, и разводит в стороны руки - с улыбкой.

- Меняй, - говорит он вкрадчиво.

Ремидос провела тысячи таких операций - любой биолог провел - и, всё же, она старается на него не смотреть.

- Сердце, - говорит она, не вопросом, но ей нужно формальное подтверждение.

Разрешением. Разум знает ответ лучше них обоих; единственный из них.

- Сердце, - Амун повторяет.

Манипуляторы должны ассистировать ей, и Ремидос напоминает, послав сигнал Разуму - но Разум ничего не забывает, и манипуляторов нет в медотсеке. Позже; и она сама подкатывает подставку к столу, находит и складывает на неё нужные инструменты. Амун наблюдает за ней, приподнявшись на локте, отстраненно и насмешливо, словно он и есть - Разум. Человек; и Ремидос игнорирует его взгляд.

Она идет в хранилище органов, чувствуя его взгляд даже позвонками спины, и замечает, как трясется её ладонь на входной панели. В хранилище прохладно, но сейчас её даже успокаивает холод, делая сосредоточеннее. Чтобы открыть вторую дверь хранилища, ей приходится приложить обе ладони.

Сердца хранятся в медицинском отсеке любой станции, готовые заменить отслужившие, но, не как другие органы, они хранятся в темноте. Ремидос при всем желании не может вспомнить, сколько сердец осталось на их станции - знание ускользает, ненужное и незначительное; Разум подумает об этом, и ей надо спешить. Они светятся со своих полок, даже обернутые метатканью, и Ремидос аккуратно берет одно, подходящее по размеру.



Ксения Ветер

Отредактировано: 06.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться