Джейк

Размер шрифта: - +

III. 9.

9.

Она надеется увидеть там Жана, издали заметив фигуру, надеется даже когда подходит ближе, даже когда поднимается по холму к дереву, даже когда до него остается всего несколько метров. Он стоит в полный рост, глядя вдаль, и, конечно, замечает её приближение, но не оборачивается. Ремидос могла бы узнать его по цвету волос, позе, взгляду, и узнает и не узнает одновременно.

Даже когда она слышит его голос - она надеется, это Жан, и ей не кажется глупой собственная надежда. Они не такие уж разные. Ремидос спрашивает - и спрашивает у обоих:

- Почему они улетели? Как они смогли улететь?

Амун улыбается - уголками губ, и - иллюзией - сейчас Ремидос кажутся похожими даже их улыбки. Он оборачивается, и их накрывает холодный и мягкий ветер. Ветер играет кроной дуба, превращая шорох листвы в старую, всеми забытую мелодию. Он отвечает:

- Они же космонавты, это их специальность. Кому еще разбираться в полетах, как не им.

Ремидос касается его плеча - робко, собираясь с силами, чтобы дернуть, развернуть к себе, если понадобится, но Амун оборачивается и так. Он смотрит на неё сверху вниз, и Ремидос впервые кажется странным, что она на голову ниже других.

- Я имею в виду не это, - говорит Ремидос, хотя он знает и так. - Как Разум им это позволил? Почему не образумил их?

- Поясни.

На станции почти не обсуждают, почему космонавты могли поступить так - избегая тяжелых, неудобных вопросов, избегая ответов, но Ремидос не так интересно - почему. Её тревожит другое, воспоминанием о непривычной улыбке Юрия, легких жестах Алана, важностью любого человека.

Она наконец понимает, что - как понимает биолог.

- Это небезопасно. Конечно, на Марсе есть остатки колонии древних, но никто не знает, в каком она состоянии. Работают ли аппараты жизнеобеспечения. Люди не органика, но всё равно нам нужен воздух, мы всё равно боимся радиации, всё равно рассчитаны на определенную гравитацию. Как они отправились туда без биолога, без инженера, не проверив колонию, там нет Разума, чтобы присматривать за ними. Как Разум мог допустить такое?

Амун окидывает её взглядом, задумчиво, он ног до самых кончиков волос, и подходит ближе, вынуждая пятится. Ремидос отступает, пока не чувствует спиной жесткую кору дерева, и ветер снова музыкой дерет крону. Амун подходит ближе и тогда, прижимаясь телом, наклоняясь к самому её уху, и - невозможно поверить, но, кажется - так Разум в самом деле не слышит.

- Всё просто. Разум не справляется. Давно не справляется ни с чем из происходящего.

- Это смешно. Разум...

- ...Великое наследие древних, - заканчивает за неё Амун и смеётся, обнажая зубы.

Он хватает её за руку, крепко, и она испытывает странное, живое тянущее чувство, но не помнит названия боли. Ремидос дергается, пытаясь освободиться, но он держит её, взглядом вцепившись в лицо.

- Древних действительно были миллиарды. Где же они? Он не справился.

Ремидос стискивает зубы и вырывает руку. Она хочет сделать что-то еще - такое же резкое, крепкое, снова хочет ощутить жар кожи, но не знает этого действия, и оно звенит в её голосе, кипящее.

- Разум заботится о нас. Всегда.

Амун не тянется поймать её снова; он потирает пальцы о ладонь, тоже словно растерянный прикосновением.

- Всегда. Всегда когда ты видишь, и особенно - когда нет.

- Говори прямо или не трать моё время.

Коммуникатор красным мигает на её запястье, и нажать его рефлекторное движение, но Ремидос не касается кожи. По дорожке, от станции, уже шуршит манипулятор, направляясь к ним с успокоительным.

- Ты даже не представляешь, - произносит Амун, и она пересыщена его загадками. - Посмотри.

Она отходит, отталкивая его, и почему-то вспоминает Джейка и его собаку; тепло тела и близости, несмотря на всю мерзость, расходящуюся от них. Ни один из людей не такой, ни одного из них не трясет изнутри пульсацией. Амун не идет за ней, но он продолжает, и она замедляет шаг.

- Это чувство, оно ест изнутри, верно? - он спрашивает. - Каждый раз, когда ты встаешь, когда ложишься, каждую секунду между этим, и ты уже не помнишь, когда оно возникло, отчего началось, но знаешь только, что с каждым днём оно сильнее, что его невозможно выносить, что тебе хочется кричать, выть, царапать стены, но и это не поможет, не поможет ничего. Это темная материя по атому пожирает нас, пока не оставит ничего - вот как это чувствуется. Я знаю, все знают, вот только столько веков каждый наш атом цел.

- Что ты пытаешься сказать?

Ремидос не смотрит на него, не хочет смотреть, но, даже зажмурившись - слышит.

- Мы не как он, не как Джейк, он особенный, он настоящий, он, - Амун усмехается, не договаривая, и она не может продолжить его фразу. Вместо этого он повторяет, и уже меньше похож на безумца. - Посмотри.

Ремидос не оглядывается, и лишь у станции понимает, что бежала по дорожке сада.

Она подходит к манипулятору и наклоняется, подставляя под укол шею.



Ксения Ветер

Отредактировано: 06.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться