Джейк

Размер шрифта: - +

III. 11.

11.

Он впервые замечает, что глаза начали работать хуже, когда они минуют яркую двойную звезду.

Его органы чувств всегда были слабее людских - значительно, и Джейк привык, что всегда видит меньше, слышит меньше, знает недостаточно. Его нюх не идет ни в какое в сравнение с её нюхом, но - Джейк видит кое-что, чего она никогда не видела.

Несколько недель он проводит, пытаясь объяснить ей цвета.

- Желтый теплый, как Солнце, - он говорит.

Она мотает головой, фыркая, и злится на своё незнание и еще больше - на свой интерес. Она помнит Солнце, помнит его тепло на своей шерсти, но не видит цвета. Желто-оранжевый - любимый вкус Джейка, но она глотает пластинку из репликатора, клацает зубами и отвечает:

- Совсем не похоже. Самое желтое здесь - ты.

Сложный для объяснения цвет, и Джейк пробует иначе; он говорит:

- Зеленый сад, трава, деревья и листья. Они сияют, когда Солнце светит сквозь них.

Она смеётся над ним, своим особенным сиплым смехом.

- Листья мокрые гнилые комки осенью, когда идет дождь.

- Что такое осень? - Джейк спрашивает.

Он не знает, но уже боится её, осень, уничтожающую листья вместе с дождем.

Она не удивляется его вопросу, она задает свой.

- Ты видел снег? - она спрашивает.

Джейк мотает головой отрицательно, и видит, как её расстраивает его ответ.

- Он холодный и мокрый и сладкий, - она объясняет. - И светится, как Солнце, и, хоть холодный, он может греть.

Человеку она бы показалась безумной, но Джейк верит ей безоговорочно - больше, чем Разуму, чем людям и чем своим глазам. Он хочет показать ей что-то столь же удивительное, невозможное, и вспоминает, что сад у него есть с собой. Он показывает ей картинку, оставленную в капсуле Жаном, но она рычит на неё низко и зло.

- Я ничего не вижу, - она раздражается. - Ничего вообще.

Тогда Джейк впервые думает, что они становятся похожими, но не находит у себя ни хвоста, ни ушей, ни острых клыков. Нюх его так же слаб, он не чувствует запахов в космосе.

- Красный огонь, он греет и жжется.

Она открывает пасть в подобии улыбки, дергано кивает, и красный оказывается простейшим цветом. Может, он связан с костюмом, трубками и пластиком, намертво вплавленными в её тело.

- Я знаю его, - она говорит.

- Синий космос. Космос и небо и океан.

Её раздражает синий, шерсть на голове и затылке становится дыбом, клыки обнажаются, сужаются зрачки, и в глазах появляется дикая, едкая грусть.

Может, она скучает по небу.

- Одно и то же, - бросает она зло и не разговаривает много часов.

Он рад, что может быть небезразличен, но ей быстро наскучивает это занятие.

- Я не могу, - признается она пораженно. - Солнце теплое, вода соленая, это всё, что мне нужно знать. Космос зол и кусач и бесконечен.

Джейк не уверен, что такое вода, но она говорит о ней, как об океане, и вынужден согласиться.

 

Двойная звезда слепит его, как ослепило бы Солнце, если смотреть слишком долго.

Он зря смотрит пристально, но всё равно смотрит, пытаясь вспомнить тепло. Органика слаба, и еще долго перед глазами мелькают светлые пятна; они заполоняют всё, стоит закрыть глаза, Джейк видит их во сне, видит проснувшись, и - как и в первую их встречу - фигура её освещена ореолом. Не собачья морда - в расплывчатом пятне ему видится лицо, разноцветные глаза, мягкие черты; лицо неузнаваемо, забыто знакомое.

Тогда Джейк понимает, что действительно слепнет.

 

Радиация не идет на пользу органике, слишком много материалов Разума говорят об этом, это знает Ремидос, Дхавал, Чи, Касим, даже Жан, каждый на станции, не скрывая. Джейк должен выдержать долго, как сможет, и - может - дело не в радиации, может, темная материя всё ближе и уже принимается за его глаза. Должно пойти на пользу человечества, и передатчик работает без перебоев, включаясь и отсылая данные по два раза между пробуждением и сном.

Сначала Джейк решает не рассказывать ей, не знает точно, что её расстроит это знание, и не хочет знать наверняка. Её мнение слишком важно для него, чтобы молчать долго, и спустя несколько дней он подлетает к ней совсем близко и шепотом - по секрету - рассказывает:

- Теперь я вижу почти, как ты, - но она не понимает.

К этому времени он с трудом видит аппараты станции, отличает пульт управления от систем жизнеобеспечения, а смотровая стена превращается в неровное, серое пятно с редкими светлыми проблесками особенно ярких звезд. Пятно это всё темнее, и, засыпая, Джейк знает, что когда-нибудь он проснется и не увидит ничего, кроме темноты.

Изменение слуха Джейк обнаруживает, только постаравшись - еще не успел привыкнуть к звуку её голоса и не улавливает, то ли он стал слышать хуже, то ли она говорит тише. Рык её становится похож на воркующий рокот, на океан, набегающий на прибрежные камни. Он даже рад, что слышит меньше, пока ему не приходится переспрашивать, чтобы услышать, по несколько раз.



Ксения Ветер

Отредактировано: 06.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться