Джейк

Размер шрифта: - +

III. 12.

12.

Ремидос замечает это с утра, вставая из капсулы - всего несколько секунд, каленым металлом впечатанные в память; они вспыхивают, стоит ей опустить веки. Жан тут же застегивает раскрывшуюся во сне молнию костюма, но она успевает увидеть и - пока - всё еще помнит.

Его шея покрыта белыми полосами - такими же, какими у многих теперь покрыты запястья, но, вместе с полосами, кожу его уродуют тёмные, сине-бурые пятна. Они крупные, заразой расползаются по телу, и Ремидос не уверена - понимает ли сам он, знает ли и хочет ли знать.

К завтраку они идут в тишине - их больше обычного, с Дхавалом и Касимом, но они молча рассаживаются за столом и принимают от манипуляторов свои подносы со вкусами.

Жан тоже приходит на завтрак, сидит прямо напротив, безразлично пьет свой белый напиток, и Ремидос не смотрит на него и не спрашивает. Каким-то пугающим, тревожным предчувствием, отличным от органов чувств, она ощущает - нельзя; это знание не для них; этого не должно быть с людьми.

Она дожидается, пока все уйдут, Жан употребит свои вкусы и только потом идет в свой кабинет, закрывает его и настраивает Разум на дальнюю связь. Ей не хочется говорить с Амуном, словно тот может сделать хуже, мановением Разума покрыть их тела темными пятнами, посмеяться, позлорадствовать или сказать - "я так и знал, чего ты хотела". Ремидос нужно поделиться, и слова вьются на языке, похожие на зуд.

Она вызывает Минако и долго ждет, пока та ответит на сигнал Разума. Не только их команда становится менее расторопной, но, когда Минако появляется на экране, Ремидос уже не торопится так сильно.

- Ты уже слышала? - Минако спрашивает. - На пятой станции к югу подобрали код. Разум уже взялся за расшифровку.

Ремидос знает, что должна быть рада - счастлива - этой мысли, и натягивает на лицо улыбку. Тревога внутри неё не гаснет, напротив - разгорается сильней. Скоро они узнают.

- Сколько это займет?

- Недели две, не больше.

- Это прекрасная новость. Я передам нашей группе.

Минако хмурится, осматривает её пристально - взглядом биолога, Ремидос знает этот взгляд - и спрашивает. Ей передается беспокойство Ремидос, голос её напряженный и цепкий.

- У вас еще не знают? Значит, ты связалась со мной не поэтому.

Ремидос не может соврать ей и качает головой, ей неловко, будто она собирается спросить о непристойнейшем, о чужой, запретной тайне. Словно Минако может знать, и Минако продолжает.

- Почему же ты вышла на связь?

Отступать глупо. Слишком поздно уже слишком давно, и Ремидос отвечает.

- Я хотела обсудить кое-что. Связанное со здоровьем команды.

- Говори.

- Те метки на руках, белые полосы, - начинает Ремидос. - Возможно, вы видели их.

Минако обрывает её - без слов, поднимая руку, спуская рукав и демонстрируя следы на запястьях - частые, хаотичные, они уродуют и её кожу. Теперь они есть и у самой Ремидос, у всех на станции, не шоком - эволюцией человеческого вида. Древние создали их не такими, и Ремидос говорит:

- Я видела кое-что еще. Не такое же, но подобное, на шее. Такие же полосы и большие, тёмные пятна. Они портят тело.

Минако замирает, выдыхает медленно, прикрывая глаза, и выглядит не пораженной - скорее усталой. Они все уже должны были отдохнуть.

- Ты спрашивала, откуда они могли взяться?

- Нет.

- Хорошо.

Ремидос не понимает её ответ, пока Минако не расстегивает молнию костюма, открывая шею. Она оборачивается и осматривает комнату прежде, чем сделать это, и застегивает её торопливо, едва показав. Она считает, не стоит волновать остальных, и Ремидос и сама смолчала поэтому - они не могут изменить ничего. Джейк где-то далеко, с бескрайних просторах космоса, и шея Минако покрыта, как и шея Жана, темными пятнами, лиловыми, бурыми, красными.

Больше, чем что-либо другое, Ремидос чувствует злость.

- У некоторых из нас теперь есть эти метки, - произносит Минако тихо.

Никто из них не хочет обсуждать это больше; утратившее значение в сравнении с предстоящим.

- Несколько недель? - Ремидос переспрашивает.

- Да.

Минако кивает, опускает глаза, и им больше нечего сказать друг другу.

Человечеству осталось продержаться еще немного - две недели миг перед тысячелетиями. Её проект, её успех и её спасение - Ремидом пытается и не может ощутить гордость, ничего, кроме напряженной тревоги. Она прощается и выключает связь Разума.

 

Вечером, перед сном, уже сидя на своей капсуле, Ремидос разворачивает руку запястьем вверх и рассматривает Разум - полоску металла и пластика, датчиками выходящую на кожу; вся их жизнь, каждое движение, мысль, подобие мысли, все знания человечества - спрятаны и бьются в ней в такт золотому свечению. Разум знает, что она смотрит. Кожа вокруг него испещрена белёсыми полосками, Ремидос впервые смотрит так прямо, так близко - и вдруг ей не кажется это уродством. Это кажется ей до омерзения - которое она бы почувствовала раньше, но отчего-то не чувствует теперь - органическим; слабым и живым.



Ксения Ветер

Отредактировано: 06.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться