Джейк

Размер шрифта: - +

III. 13.

13.

Она не может видеть Жана физически, до ломоты в каждой трубке экзоскелета.

В этом - как и всегда, как и во многом другом - Жан был прав, им не стоит видеться какое-то время. Жан был прав, а она упряма, и Ремидос с тех пор спит долго, встает поздно, пропускает завтраки и на третий день приходит в комнату с креслами развлечений.

Давно не популярное времяпрепровождение, отмирающее, как традиции древних, и Ремидос с удивлением находит там не только Гонзало, но и Касима с Дхавалом. Они полулежат, уже подключенные к развлечениям: проводки входят в порты на руке, рядом с диодами Разума, глаза, нос и уши закрыты непроницаемыми шлемами. Руки и ноги их то и дело дергаются - в такт происходящему, и дежурный манипулятор объезжает человеческие фигуры, поправляя позы.

Кресел всего четыре - больше, чем обычно нужно стандартной станции, но теперь для неё осталось как раз одно. Ремидос садится в кресло, и от стены к ней спешит второй манипулятор, помогая устроиться удобнее. Он настраивает наклон кресла, подключает провода и надевает ей на голову шлем, выключая органы чувств. Всё, что она могла видеть или слышать заменится проекциями Разума - более совершенными, чем те, что нужны для работы. По проводам поступают сигналы, помогающие отключить сознание, и всего несколько секунд Ремидос чувствует покалывание в запястье, а потом ничего не чувствует.

Период адаптации - отсутствие ощущений - и, привыкнув, тело будет чувствовать то, что сочтет нужным Разум; соответствующее картинке. Ремидос очень давно не была в кресле развлечений и успела позабыть, какого это - отдавать под его контроль каждое ощущение кожи, каждый запах и вкус. Это похоже на сон больше, чем она может осознать.

Она чувствует воздух - свежее и легче, чем в их саду, без соленого привкуса океана. Воздух пахнет сладкими травами, и, открыв глаза, она видит луг, залитый светом. Глаза поначалу слепит от ярких бликов, но, привыкнув, она видит близкую прозрачную реку и водопады, окружающие долину. Они опускаются вдали и поднимаются в воздух дымкой, мешаясь с запахом цветов.

В траве неспешно ходят, опустив головы, большие черно-белые животные. Иногда они оглядываются, фыркают и издают низкий, тягучий звук - но здесь он не кажется ни усталым, ни печальным. Челюсти их мерно шевелятся, поглощая пищу - Ремидос знает о питании животных, но отчего-то её не тянет отвернуться. Кресло для развлечений отключает сознание, может, дело в этом, может, не работают естественные для человека рефлексы гадливости - это единственное, чем она могла бы объяснить.

Не в силах остановиться, Ремидос идет к животным, и стебли травы щекочут кожу её рук. Ощущение реальнее, чем любое другое, что она помнит. Животные не пахнут здесь, и Ремидос не ощущает к ним того полудикого, неконтролируемого отвращения - как к любой чистой органике, уродливому подобию совершенного человека. Шерсть их лоснится на солнце.

Завороженная, Ремидос протягивает руку и касается бока животного - тёплого, и чувствует биение под его кожей, ритмичное, неостановимое, такое же, как скрывается в Джейке. Даже здесь ей хочется отдернуть руку, но животное поворачивает к ней голову и мягко прислоняется носом к плечу. Она не может убежать, ноги намертво вросли в землю, и, когда первый шок проходит, Ремидос чувствует его размеренное дыхание. Ощущение его успокаивает, заставляет дышать в такт, и она осторожно гладит животное по шее, выше, касается морды - как, оказывается, хотела гладить давно, и шкура под её ладонями жесткая и колкая, как иглы хвойных деревьев.

Разум сам знает, что должны, а что не должны видеть люди.

В мире развлечений нет место тревоге.

Ремидос тянется ближе, обнимает животное за шею и прижимается лицом к его черной шерсти. Сама она никогда не представила бы даже такое действие, но Разум - Разум знает.

Оно пахнет цветами, хвоей и её любимым, фиолетовым запахом.

 

Тревога пронзает её внезапно и остро, как игла - игла огромных размеров, прошедшая сквозь всё тело. Ремидос оборачивается, выискивая её источник, и видит, как небо заполняют тёмные, тяжелые тучи. Они не разрождаются ни молниями, ни дождем, ни громом - они закрывают небо и больше не становится света. Ветер пронизывает её, приминает мягкую траву, и Ремидос пытается, но не может изменить настройки температуры. Тучи ползут к ней, и там, где проходят они, исчезает луг, исчезает река, становятся плоскими, всего лишь картинкой воображения.

Цветные картинки скрадывает чернота.

Она ищет глазами животных, но животных нет больше, только одно лежит в траве, и, сделав несколько шагов, Ремидос понимает, что тело его вскрыто - точной рукой огромного манипулятора. Жижа заливает траву вокруг, льется и льется, мешаясь с тучами, и Ремидос отступает, но не может перестать смотреть.

Из растерзанной туши поднимается человеческая фигура.

Ремидос узнает его, узнает его по фигуре, и Амун улыбается ей, раскидывая в стороны руки.

Чернота вокруг оказывается его кабинетом, загорающимся россыпью звезд. Звезды окружают их - одна за другой, со всех сторон, складываясь в созвездия, алые и синеватые; оживляя тьму, делая её яркой. Ремидос замирает, любуясь светом звезд - горящими сильнее, чем в его кабинете в реальном мире, сильнее, чем вообще горят звезды. Амун смотрит прямо на неё, не моргая - Ремидос тяжестью, болью в груди ловит его взгляд. Рот Амуна раскрывается, он хочет что-то сказать, но не говорит, вместо слов изо рта его - как из туши животного - льется густая, черная жижа. Она покрывает его, заставляя исчезнуть тоже.



Ксения Ветер

Отредактировано: 06.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться