Джулиана, или Ведьминские козни

Размер шрифта: - +

11. Через океан

* 17 *

До Рождества оставалось четыре дня. Дворец преобразился – его украшали с раннего утра и до позднего вечера. Вверх дном стояли все службы, начиная от инженеров-эксплутационников (ведь всю иллюминацию пришлось согласовать с ними) до реставраторов, потому что всех их временно перевели в декораторы, и сам отец Варфоломей бросил приёмную на Чезаре и вдохновенно командовал оформительскими работами. Чезаре с важным видом лежал на его столе в приёмной и громким кошачьим матом ругал всех, кто туда заглядывал.

В итоге снаружи дворец переливался сотнями праздничных огней, колонны на главном входе обвивали гирлянды из еловых веток, в атриуме появилась ёлка, обеденную залу украсили звезды, венки из падуба и омелы, и прочая мишура, а зимний сад превратился в зачарованный сказочный лес. В домовой церкви соорудили вертеп, и ещё один - в атриуме. Вездесущие сотрудники службы безопасности, как оказалось, очень любили разного рода гирлянды – их протянули везде, и в офисы, и в комнаты, и в «сигму», и они мигали и переливались разноцветными огоньками.

Более того, как-то вечером в дверь апартаментов Элоизы поскреблись. Она открыла и увидела на пороге доблестных сотрудников службы безопасности Марко Массари и Гвидо Форте – один был до сих пор тихо благодарен за избавление от назойливой родственницы*, а второму она как-то по случаю мимоходом затянула какой-то неприятный порез на ладони. В руках у Марко была небольшая ёлка на подставке, а Гвидо держал в руках ворох гирлянд и удлинителей.

- Донна Эла, мы тут подумали… у вас же нету ёлки, это непорядок, - сказал Марко.

- И вы решили принести мне ёлку? – изумилась она.

За все годы её одинокой жизни никто и никогда не приносил ей ёлку.

- Вроде того, ага, - кивнул Гвидо. – И огоньков. Всё веселее будет.

- Заносите, раз принесли. Благодарю вас, - она могла только стоять и смотреть, слова находились с трудом. - Только вот – вы же всё поставите, как нужно, правда?

- Конечно, донна Эла, о чем разговор! – Гвидо сгрузил своё богатство на пол и отправился искать розетки в её гостиной.

В итоге ёлку установили возле камина, украсили стеклянными шарами и мишурой, и опутали гирляндами всю комнату, она теперь сияла и переливалась ровно так же, как и другие помещения дворца. Показали, где всё это богатство выключать, и исчезли.

Элоизе оставалось удивляться и радоваться.

Днем она писала отчеты и учила работать новых сотрудников, вечерами ходила на тренировки и подбирала подарки для родственников и друзей. Подарков набралось изрядное количество, теперь было нужно организовать доставку до всех необходимых мест к вечеру 24 декабря. Подарок Анне тоже был подобран и упакован, дальше начинались сплошные вопросы. Год назад она, не задумываясь, делала подарки для своих сотрудников, но год назад у нее в отделе не было неприятных ей лично людей. Наверное, это испытание ей дано свыше для тренировки терпимости и прочей любви к ближним? Значит, нужно выходить из ситуации с честью. К тому же, четки и математический трактат семнадцатого века для брата Франциска были припасены уже давно, равно как и парочка манускриптов – для отца Варфоломея и для кардинала.

Еще некоторые люди были сочтены возможными для подготовки им подарков… и тут Элоизе все же пришлось откровенно отвечать на вопрос – какой рождественский подарок она будет дарить Себастьену Марни. Человеку, благодаря которому она снова смогла ощутить настоящую жизнь. Который просто одним своим существованием сумел сделать так, что к ней из небытия вернулось множество ощущений и умений, да таких, которыми она либо давно не пользовалась, либо вообще никогда не замахивалась. В которого, что и говорить, она по сей день была влюблена. Вопрос оказался каким-то очень непростым. Сделать подарок ни о чем не говорящий? Или наоборот, очень личный?

В конце концов, Элоиза придумала два варианта подарка. И решила, что один подарит в любом случае, а второй – если вдруг возникнут особые, располагающие к нему обстоятельства. Она сама не собиралась таковые обстоятельства организовывать, но была уверена в больших способностях Марни в этом вопросе. К тому же, на второй день рождества обитатели палаццо и просто сотрудники, включая самого кардинала, собирались отправиться в Альпы на несколько дней и покататься, кто на чем хотел. Предполагалось пробыть там до наступления Нового года, а потом уже вернуться в город и к работе. Элоиза собиралась поехать, Марни, она слышала, тоже собирался, обстановка будет сплошь неформальная, кто его знает, что и как там вообще сложится?

На самом деле она, конечно, скучала, и скучала сильно. Ее уже не развлекали никакие мелкие происшествия, даже готовое платье не вызвало в итоге столько радости, сколько могло бы. И какие-то забавные истории, которыми ее пытались развеселить, тоже не имели успеха. Анна сообщала о местных сплетнях («Представляешь, эта дурища Сильвия вчера снова попала в городе в историю и звонила Лодовико, чтобы он ее спас!»). Отец Варфоломей извещал о мировых новостях («Взгляните, донна Элоиза, на фото этого прекрасного гребня начала девятнадцатого века. Серебро и аметисты, одиннадцать крупных камней и десять помельче, и совершенно божественная работа с металлом! Представляете, какой-то идиот купил его на американском аукционе за абсолютно нереальную сумму!») Сотрудники службы безопасности рассказывали истории («Донна Эла, вы слышали новый анекдот? Идут по третьему этажу Карло, отец Варфоломей и новая девушка из финансового отдела, и вдруг девушка запнулась и упала, и кто, вы думаете, подхватил ее первым и почему?»)

Ее раздражали новые сотрудники, которые на ее взгляд умели так мало, что это граничило с «почти ничего». Она понимала, что никто не упадет на неё с небес,  уже будучи заточенным под её требования. Но нужно было как-то доживать до каникул, и еще чтобы никто при этом не пострадал.



Салма Кальк

Отредактировано: 03.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться