Единственный волшебник

Повесть 1 (отрывок 8)

Прошло будто бы несколько сотен лет. Лестница на платформу развалилась, бетон осыпался, обнажая ржавый металлический скелет. Колючий кустарник, росший под нею, пробился через трещины полноправным хозяином.

Резко похолодало. И дул ветер, поднимая тонкие ураганы пыли и гоняя прелый мусор туда-сюда.

Я поёжилась, обхватила себя руками и неторопливо зашагала к билетному павильону - с разбитыми окнами, ощетинившимися пиками-осколками, словно тут никогда не кипела жизнь, а шум и пассажиры оказались лишь миражом.

Крауд в нелепом чёрном сюртуке с лацканами и накинутой на плечи красной мантией покачивался на стуле и тасовал пачку билетов, как колоду карт. К поясу были пристёгнуты ножны, из которых чуть выглядывала сверкающая красным шпага.

— Ну-с, как крысы? — хрипло поинтересовался он.

— Подлец! Что ты сделал с их принцессой? — прошипела я, сжимая кулаки. Вы даже не представляете, как мне хотелось наброситься за него, схватить за чертовы лацканы, отодрать их к дьяволу и бросить Крауда в обломки пластиковых стульев, жаль, этих обломков не хватило бы, чтобы погрести его навсегда!

— Ах, они, кажется, хотят свалить на тебя вину за ту неприятную историю с принцессой? Но сейчас это не должно тебя волновать, дорогая Вики. Крыс пока тут нет.

— Значит, скоро будут!

— Неужели?

Его уверенно-насмешливый тон раздражал. Он намного лучше меня разбирался в здешних законах. От злости я стиснула кулаки.

— Зачем всё это? — внимательно взглянула на Крауда.

Но он лишь безразлично пожал плечами.

— Вы, люди, - забавные существа. Никогда не делаете так, как вам говорят. Я ведь предупреждал тебя: «Беги»! Но нет, ты зачем-то вцепилась в  голубой шар и потащилась в Снарный мир! Какой гидры морской, а? Неужели было так сложно убежать прочь? — с металлическими нотками в голосе процедил Крауд. — Что ж, ты сама выбрала судьбу, и в этом нет ничьей вины, кроме твоей. Это твой выбор.

Я густо покраснела от негодования:

— Ты смеешь упрекать меня в чём-то? Это ты! Ты втянул меня в это! Зачем появился в нашем мире с  распроклятыми голубыми шарами? Думаешь, что раз знаешь парочку волшебных фокусов, то можешь делать всё, что захочется?

Крауд лишь улыбнулся, но не так красиво, как в нашу первую встречу.

Я отдышалась.

— Зачем?

Он чуть помедлил:

— От скуки.

Конечно, я тогда не понимала, что он лукавит. Каждое его слово было приманкой для меня, а я, ничего не подозревая, заглатывала наживку. Мне и взаправду казалось, что всё затеяно ради злой шутки, но на самом деле Крауд просчитал каждое действие и взвесил каждое слово. Он хорошо изучил меня и бессовестно играл в кошки-мышки.

— Мои родители и сестра. Где они сейчас?

— Дома.

— Как?

— Обыкновенно. Отец ходит на работу. Мать готовит ужин. Маленькая девочка рисует. Просто тебя в их жизни нет.

— Как мне вернуться домой?

— Никак, — бесчувственно.

— Так не бывает.

Крауд вперил в меня долгий печальный взгляд.

— А ты уверена, что твоё место там? Подумай.  Многие вещи – случайны, многие – нет. О чём-то можно говорить, о чём-то нет. Ищи свой путь сама, выбери то, что хочешь. Но будь осторожна.

Крауд щёлкнул пальцами и исчез.

Заморенная, я присела на стул. У меня порядком болели ноги от столь долгой беготни по чреву крысиного мира, да и голова шла кругом от стольких странностей. Теперь же в одиночестве я могла купаться в тоске и печали, сколько захочу.

Чего я хочу?

Порой мне казалось, что я живу в клетке. Обе выбранные специальности: и экономика в институте, и практика в клинике – меня тяготили и не радовали.

Я жила в коконе, сплетённом из обид, из мелочей и чёрных мыслей. Когда в последний раз я искренне смеялась? Сплошной мрак. Скинуть такую ношу казалось непосильным.

Как это: взять и вырезать ножницами частицу себя? Да и что останется после? Это адский выбор, к которому я не была готова.

Нет, Крауд едва ли меня понимал. Наверняка знал о моих душевных терзаниях, но всего лишь насмехался надо мной. У него ведь чёрствое сердце, высохшее, как трава под жарким солнцем.

Я взяла стопку билетов и вытащила один из середины. Витиеватая надпись гласила:

«Бескрайние пески».

— Интересно.

Пролистала остальные билеты, но они сияли девственной чистотой. Засунула их в кармашек платья и вышла на платформу. Мимо пронеслось несколько поездов; призрачные сороконожки, они обдали меня неожиданно холодным, пропитанным пылью воздухом и, грохоча, исчезли. Я же вдыхала вечер и считала оседающие пылинки.